Стёртый - Роман Никитин

— Выйди.

Она поднялась с кровати и вышла. Вернувшись к себе, села прямо на пол, в углу, обхватив колени руками. В поясницу тянуло от стены, но она терпела. Терпеть. Ты же умеешь терпеть, Кейт. И чёрт с ними, с застуженными придатками. Не в твоём положении…

Он позвал её через пятнадцать минут.

И, конечно же, она вернулась. На этот раз Олег сидел на краю кровати, как-то по-медвежьи ссутулившись, смотрел в пол. Услышав её шаги, поднял взгляд и коротко кивнул — так, как обычно.

Она подошла и тоже сделала всё, как обычно. Не ложась, не издав ни звука. Поднимаясь с колен и с трудом удерживая тошноту, подумала какой-то извращенной частью сознания, что ей в самом деле попался великолепный спонсор. Уже полгода вместе, но, будь она невинной, оставалась бы девственницей до сих пор.

Она держалась, считая это работой. Не самой приятной, но привычной по прошлому — благо опыта не занимать. Не самой благодарной, но хорошо оплачиваемой. Действительно хорошо.

Как мыть посуду и чистить обувь за зарплату топ-менеджера компании средней руки. Нормально, Катарина? Нормально, Кейт.

Штольц сидел, уже приведя себя в порядок, но всё еще тяжело дыша. Сердце у него было не по возрасту слабым.

— Достали, — сказал он вдруг.

Кейт показалось сначала «доставила», и она даже почти улыбнулась — дежурно, без эмоции. Но Олег продолжил, и она поняла, что ошиблась:

— Достали, уроды.

— Кто? — спросила она.

— Идиоты, — ответил он. — Кретины, способные завалить любое, даже самое простое дело. Я им — сделайте. Просто сделайте. Они — сделаем. А потом — ой, Олег Германович, извините, промашка вышла. Недоделали.

Он сжал и разжал кулак, словно представляя, как кого-то схватил за шею и душит.

— Гондоны недоделанные.

Штольц моргнул и заметил, что она до сих пор в комнате. Что-то в его лице изменилось — словно захлопнулась невидимая дверь.

— Не твоё. Иди к себе. Умойся.

Первые два выражения она еще выдержала. Может быть, даже смогла бы заставить себя сесть рядом, взять его за руку. Иногда это помогало, и следующие пару дней, а то и неделю, Олег был тих, насмешлив и даже иногда ласков.

Но третье — ударило.

Не говоря ни слова, она послушно вышла из комнаты, не спеша прошлёпала босыми ступнями до своей ванной, аккуратно закрыла за собой дверь и повернулась к зеркалу.

Катарина смотрела на неё, стирая что-то мерзко белое из уголка рта.

Кейт вывернуло наизнанку — прямо на зеркало, на улыбающуюся зазеркальную подругу, на раковину и смеситель.

И крутило до тех пор, пока остатки сегодняшней еды не покинули её — вместе с восторженными воспоминаниями о воздушной гимнастке.

А потом, придя в себя, она старательно всё вымыла, приняла душ и прошла к себе в комнату через внутреннюю дверь из ванной. Спокойно, почти безмятежно разделась и легла спать.

Ей ничего не снилось. Как обычно.

5

Переулок был тихий, глухой, где-то в районе Трубных улиц, на сильном склоне. Алиса припарковалась здесь полчаса назад — так, чтобы не мешать проезду и не бросаться в глаза, и вывернув колеса в бордюрный камень, чтобы машина не откатывалась. Заглушила мотор, опустила стекло и стала ждать.

Она не включала радио, не листала телефон, не пила кофе из картонного стаканчика. Просто сидела, положив руки на руль, и смотрела прямо перед собой — туда, где в конце переулка проезжали редкие автомобили. В салоне пахло кожей и её собственным парфюмом. Где-то за углом в очередной раз умирала уличная скрипка.

Шаги она услышала раньше, чем увидела человека. Твёрдые, размеренные, с металлическим отзвуком — так отстукивают шаг форменные ботинки патрульных. Из темноты переулка вышел Пономарёв. Он был без фуражки, воротник расстёгнут, на лице — лёгкая испарина — поднимался в гору. Увидев машину, сменил курс, словно корабль, и подошёл кратчайшим путём.

Алиса опустила стекло до конца. Старшина наклонился — не фамильярно, а ровно настолько, чтобы слышала только Корецкая.

— Катерина Олеговна Щерба, — сказал он без предисловий. — Седьмого года. Серия паспорта сорок пять семнадцать, старая, как вы и присылали. Номер, дата выдачи — всё тоже сходится. Регистрация в Измайлово, Десятая Парковая.

Алиса слушала, не поворачивая головы, не записывая, не вбивая в телефон. Просто слушала, коллекционируя слова и цифры, как филателист — не особо редкие и дорогие, но ценные ему экземпляры коллекции.

Всё сошлось.

Катя, та самая Катя при Штольце — она получила паспорт из той же серии и, скорее всего, тем же самым способом, которым документ выправили для трупа в Гребном канале.

Пономарёв замолчал. Ждал. Она почувствовала его взгляд — не требовательный, не обиженный, просто ожидающий. Он сделал свою работу. Теперь очередь за ней.

— Спасибо, — сказала она тихо, но не сухо.

Как человеку, который только что вручил тебе недостающий пазл, который ты видел, но потерял под столом. Пономарёв кивнул, кажется, что-то хотел добавить, но передумал. Отступил на шаг, поправил воротник и ушёл обратно в темноту переулка.

Алиса посидела ещё минуту. Потом завела мотор, включила фары и плавно выехала на Цветной бульвар. Огни витрин гасли один за другим, Москва укладывалась спать и готовилась смотреть сны.

ГЛАВА XI. Удалёнка

1

Ночью, видимо, прошёл дождь. И не обычный осенний заряд на пару часов, а какой-то летний психоз — с ураганом и водопадом, как из ведра. Половина дороги скрылась под лужами, остальная выглядела ненадёжно: скользкое полотно, промоины через каждый метр.

Большой кроссовер Корецкой аккуратно переваливал через ухабы, которые посуху, наверное, и не заметил бы. Но сейчас это напоминало скорее джип-триал из тех видосиков, что Егор когда-то любил смотреть на ютубе: грязные мужики раздвигают лужи капотами лифтованных монстров. Правда, «Вольво» на внедорожный корч похож не был. Но ощущение — самое то.

— Тут всегда так после дождя? — поинтересовался он.

— Вообще первый раз, — раздражённо ответила Корецкая, быстро вращая руль. — Дорогу как подменили. Море какое-то.

Егор хотел было пошутить — мол, это потому, что в деревню пожаловал двухсотлетний моряк, — но промолчал. Не факт, что шутку оценят.

Застряли, разумеется, прямо перед пунктом назначения. Стоило Алисе сказать «ну вот почти и доехали» и повернуть руль к сухому участку, как… доехали. Оба правых колеса ухнули в какую-то придорожную яму, до краёв залитую водой. Спереди бухнуло, машина накренилась, мотор взвыл и тут же осадил обороты.

— А вот теперь — да, приехали, — констатировала Корецкая.

Егор попытался открыть дверь — и тут же захлопнул: в щель хлынула вода. Вылезать пришлось