Стёртый - Роман Никитин

На заднем плане фотографии — горы. Точнее, гора. Очень узнаваемая, не перепутаешь: Ай-Петри, Крым.

Они служили вместе? Или просто встретились где-то в Крыму — может, на отдыхе? Стоп.

Подпись под фото: «Снова наше, снова Родина. Крым, 2015».

Снизу послышался голос Корецкой. Хозяйка дома интересовалась, не потерялся ли он в её личных вещах. Егор, покраснев как рак, рванулся в гостиную, наступил себе на носок и едва не громыхнулся с лестницы.

— Нижнего белья тут не держу, если что, — совершенно серьёзно произнесла Алиса, но глаза её смеялись. Приняла сумку, достала вейп. — Ладно, шучу. Александр Платонович нам уже чай соорудил, помоги человеку.

Егор подскочил и помог Бельскому справиться с пакетированным чаем. Через минуту три толстостенных глиняных кружки были у них в руках. Не бог весть что по вкусу, но аромат хорош.

Корецкая и Бельский сидели в креслах друг напротив друга, через журнальный столик, по бокам от камина. Следователь посасывала мундштук, от неё тянуло лавандой. Егор — рядом с Алисой, почти напротив огня, с молчаливого разрешения хозяйки вытянув к нему всё ещё озябшие ноги.

— Как вы тут? — спросила она, обращаясь к Бельскому.

— Благодарю, освоился, — ответил он. — Спасибо за провизию. Признаться, неожиданно было получить доставку прямо до крыльца.

— Я ещё привезла, в машине, — продолжила она. — Вам с Егором на пару дней точно хватит.

— Простите? — не понял Бельский. — Егор останется здесь, со мной?

— Да. — Она кивнула и отпила из кружки. — Боюсь, сделать ваше пребывание в городе безопасным получится не раньше следующей недели. Организационные трудности.

— Понимаю, — кивнул Бельский. — И благодарю.

— Не за что пока. Как ваше расследование?

Она бросила взгляд на столик у окна, где были разложены пачки старых фотографий. Рядом покоилась стопка исписанных от руки листов.

Бельский встал, сходил за материалами и вернулся. Разложил всё на журнальном столике.

— Извольте полюбопытствовать, — сказал он в своей обычной манере и передал Алисе исписанные листы.

Та забрала бумаги, склонила голову, разбирая текст. Каллиграфически чистый, но сложный для чтения — с ятями, точками над «i» и твёрдыми знаками в конце слов. Егор сидел рядом, ему всё было видно. Он заметил, что на листах — не просто заметки. Бельский составлял таблицу: дата, место, событие, кто ещё присутствует на снимке.

Корецкая внимательно прочла первый лист, второй уже просто просмотрела, остальные пролистала. Всего исписано было листов тридцать, не меньше.

— Серьёзная работа, — сказала она, возвращая бумаги. — Есть результат?

— Пока только намётки. — Бельский собрал листы обратно в ровную стопку. — Я выявил систему в присутствии второй персоны, сделал некоторые предположения о её отношении к нашему фигуранту, но, разумеется, понятия не имею, кто этот человек.

— И всё это по фотографиям? — Корецкая прищурилась, пыхнула вейпом.

— Да. Исходя из общего характера изображений и типа хранилища — домашний архив, — я сделал допущение, что объекты на фото не находятся под принуждением и не позируют по указке того, кто делает снимок…

— Фотографа, — подсказал Егор.

— Да, спасибо. — Бельский улыбнулся. — По указке фотографа. Таким образом, я получил своего рода отчёт о развитии отношений этой пары с течением времени. К великой удаче, каждая фотография подписана и датирована. Это очень помогло.

Егор поставил чашку и принялся разглядывать разложенные на столе снимки. На каждом — двое. Сабуров и неизвестный. В первой стопке — ещё молодые, улыбающиеся, зачастую плечом к плечу. Но чем дальше по датам, тем заметнее менялось выражение лица второго. Он старался держаться дальше, и смотрел в камеру уже не столь радостно, а словно бы и по необходимости. Бельский, судя по заметкам, это уже зафиксировал.

— Александр Платонович, — сказал Егор, не отрываясь от фотографий, — а вы уже знаете, кто он?

— Пока нет. Но я поговорил по телефону с моим новым коллегой и теперь знаю, кто может дать ответ.

— Кто же?

— Дипфейс в режиме продвинутого поиска внутри социальных сетей. — Бельский произнёс это медленно, явно по памяти. — Иначе говоря, Егор, именно поэтому Алиса Валерьевна пригласила тебя сюда.

Корецкая хмыкнула, прихлёбывая из кружки.

— То есть… — начал Егор.

— То есть мне нужен компьютер с доступом к Интернету. И ты — как переводчик с моего языка на язык ваших машин.

Егор кивнул, допил чай и откинулся на спинку кресла.

— Супер, — сказал он. — Всегда мечтал об удалёнке на природе.

2

Проснулся он так, как никогда не просыпался в городе: рано, быстро и с ощущением какого-то деятельного зуда внутри — вроде бы ещё запертого, но дай только волю, и прорвётся. Не иначе, вчерашняя физкультура с машиной аукнулась. А может, вечерний чай и ранний отбой.

В любом случае запас энергии позволил одеться на автомате, позавтракать с аппетитом — Бельский, не мудрствуя, нажарил гренок из нарезанного магазинного батона, — и отправиться в деревенский магазин. Корецкая при всей своей организованности всё-таки не довезла какую-то мелочь. Так что Егор, как юнга при капитане, козырнул и метнулся за покупками.

Деревня уже проснулась. Где-то перекрикивались петухи, слышался вой слишком ранней циркулярной пилы. Но того самого деревенского духа — всей этой воспетой классиками пасторали с росой на лугах и дымком из печных труб — ничего этого не было. Потому что конец октября. И на дворе никакой не девятнадцатый век.

Деревня газифицирована, электрифицирована, и даже Интернет есть. Не вышка сотовой связи, а самый настоящий доступ, широкополосный. К дому Корецкой, например, подведена оптика, а внутри развёрнута сеть Wi-Fi последнего поколения. Это Егор ещё вчера выяснил, когда его смартфон нашёл эту сеть.

Он топал по единственной деревенской улице — она же центральная, она же Приморская, — чётко зная цель.

Когда Бельский сказал «иди в райпо, это по центральной улице до церкви, потом смотри вправо, увидишь вывеску „Магазин № 21“», Егор подумал, что это шутка. Но, пройдя по программе, он в самом деле увидел малюсенький домик с упомянутой вывеской прямо на скате крыши. Когда подошёл ближе, слова «Можайское райпо» уже не казались ни смешными, ни удивительными. Запас удивления он исчерпал вчера, когда Бельский буквально из фигни и палок соорудил кран-подъёмник для двухтонного внедорожника.

Проходя к магазину, Егор заметил пристёгнутый к столбу крыльца велик — не просто горный, а целый «Cannondale» с одноногой вилкой. Такие сейчас даже в Москве не встретишь, раритет. Рама была перекрашена, а на верхней трубе вместо названия модели красовались четыре буквы: R.A.D.A. Что это значит, Егор понятия не имел.

Утренний воздух холодил, и он поспешил войти. Внутри ожидаемо пахло хлебом, пряниками и пряностями, а ещё — уже менее ожидаемо