Вернуть отправителю - Виктор Доминик Венцель

— Так будет убедительнее? — поинтересовался Эссер, и в голосе его не было издевки, а только профессиональный интерес, — Ваше творение, а не мое. Вот, как ваша совесть видит совершенные вами поступки. Довольно символично, признаю.

С грохотом рухнули решетки, сворачиваясь в овальные иллюминаторы, прогнулись под весом несущие балки потолка, сглаживая углы начертанной каюты, лужа густой маслянистой крови растеклась, словно чернильное пятно, прямо на прорезиненный пол. За круглым стеклом бесновалось серое, как тоска, безграничное море.

Эссер встал из-за стола, подошел к иллюминатору, выглянул наружу, цокнул языком.

— Ваши познания не перестают меня удивлять. И с чего вы взяли, что на корабле до сих пор творятся такие дикости? И зачем Капитану создавать такие условия для своей команды? Это же нелогично.

— Я ничего не выдумывал, — прошептал Клеменс, но Эссер услышал и понял, — Я был здесь. В этой самой каюте… Я помню.

Иллюминаторы раздались в сторону, открывая занавешенное белой шторой снегопада деревянное окно. Бледные голубые обои поползли вверх по стенам. Печальный абажур под потолком вспыхнул тусклым белым светом. Зарябил проступивший из пустоты маленький черно-белый телевизор. Затоптанный ковер поднялся под ногами, где-то на плите засвистел чайник.

— Чем вам так не угодил этот номер отеля, герр Тиштель? — поинтересовался Эссер, возвращаясь за стол, воздвигнутый прямо посреди комнаты, — Бедно, но жить можно. Что вам мешало достойно дождаться распоряжения?

— Да что такое это ваше распоряжение?

— Повестка, — бросил Эссер, аккуратно сбрасывая пепел, — Уведомление о начале Страшного Суда над умершим. Все ваши коллеги, товарищи, сокамерники, или как вам будет проще, уже получили их. Правда, в ваших глазах это было настоящим актом садизма и воплощением ужаса. Отправлять больных в подвал на съедение чудовищу? Записывать заключенных на расстрел? Заставлять выживших идти в ледники на верную смерть? Перебор, вы не находите?

— Нахожу. Но, все, что я видел…

— Ничего вы не видели, — в голосе Эссера прозвучала сталь, и Клеменс испуганно замер, — Особенно после того, что вы сделали там, в земной жизни.

— Что же именно я сделал, Управляющий?

— Знаете, на этот раз я поверю, что не помните. Смерть стирает последние часы, а то и дни из памяти, поэтому скажу. Помните ваших товарищей? Юлиуса, Артура и Йозефа, да и всех остальных? Именно вы виноваты в их смерти. Вы убили их, Клеменс. А после попали в аварию, где погибла вся ваша семья. Иначе, почему все ваши письма в архиве обозначены штампом «Вернуть отправителю»? Их просто больше некому отправлять.

18

Сколько лет вы были в браке, Клеменс? Если верить бумагам, но целых четырнадцать лет. Это изрядный срок, правда? Вы — крепкий и настойчивый человек, и многого добились своим упорством и талантом. У вас был замечательный дом на Нойхаузер 126, чудесный сынишка и красавица жена. Чего бы еще желать такому человеку, как вы? Денег? Успеха? Постоянства? Возможно, последнего. Ваша супруга была известной моделью, Тиштель, которую вы собирались взять на главную роль в своем новом фильме, верно? Прекрасный, полный благородства жест, так поступают многие. Вероятно, вы все-таки до конца не привыкли к тому, что на вашу жену смотрят, как на объект вожделения и страсти, поэтому такая мелочь, как обручальное кольцо или штамп в паспорте не может скрепить то, чему суждено развалиться. Невозможно сделать целым разбитое. Или оживить мертвое. Хотя с последним еще можно поспорить, есть одна такая история.

Вашей вины нет в том, что Виктория полюбила другого, Клеменс. Таков порядок вещей. Человеческие отношения это вообще лотерея. И проигравших в ней гораздо больше, чем вытянувших джек-пот. Но ведь дело было не в этом.

Сфера киноиндустрии и телевиденья — опасное место. Слухи плодятся особенно быстро, нужно быть готовым к любым сюжетным поворотам.

Вы бы могли простить, если бы отношения между вашей Викторией и шоуменом Артуром Гизе были бы настоящей любовью, а не просто увлечением. Вас поразил не сам факт измены, а то, что все это было только развлечением, попыткой найти острые ощущения, в то время когда вы оставались верным семьянином.

Об этом сообщил вам при личной встрече журналист Михаэль Хорст, затребовавший изрядную сумму за сохранение тайны, чтобы такая пикантная информация не попала в СМИ. Упор он сделал правильный — такая шумиха в прессе неизбежно привела бы к краху вашу карьеру. Известно ему об этом стало от владельца одной известной платной клиники в Глекнере, Юлиуса Риттера, где ваша жена узнала, что беременна от своего любовника. Немного позже у журналиста на руках появились и доказательства, которые могли разрушить все то, чего вы так долго добивались своим собственным трудом.

Вы заплатили ему, верно? Вероятно, это было мудрое решение, но как тяжело оно вам далось. Такого удара по самооценке вы простить не могли. Помимо полного поражения на личном фронте, шантаж от какого-то писаки из дешевой газеты стал последней каплей в чашу терпения. Вы знали, что деньги — только временное решение проблемы. Компромат на вас и вашу супругу, это как бомба с часовым механизмом. И вы решили, что пора действовать. Правда, поступили необдуманно и слишком рискованно. На вас бы все равно вышли.

Вы общались в разных кругах, и имели достаточно связей, чтобы найти нужного человека. Им оказался Йозеф Хауслер — мрачный, не боявшийся грязной работы человек, зарабатывавший деньги всеми доступными способами. Он предложил поиграть с электропитанием, пока доктор Юлиус Риттер был со своей семьей в кинотеатре Ланге, здесь, в Глекнере. В результате, все вышло из-под контроля. О пожаре писали все газеты. Количество жертв было чудовищным, но благодаря вашим связям в полиции дело быстро замяли. Как потом стало известно, Йозеф так и не покинул место преступления, а его труп укладывали в пластиковый мешок по частям.

И все же, это был промах. На такой исход дела вы, конечно, не рассчитывали. Брать на себя вину за столько несчастных может, разве что, чудовище. Вы убедили себя, что в этом нет вашей вины, но чувство безопасности отныне потеряли навсегда.

Вы заманили Михаэля Хорста вечером на пирс, упомянув в личном сообщении,