Господин прокурор - Катерина Траум

не веришь, прокурор, – поджал губы Леонардо, разом посерьезнев и хмуря густые брови. – Не лучший у нас с тобой послужной список для доверия. И все же я хочу, чтобы ты задумался, прежде чем откроешь новый сезон охоты на моих парней. Я не отдавал приказа, мне не нужна была смерть этого напыщенного индюка…

– То есть ты хочешь убедить меня, что прийти в твой ресторан и устроить там погром можно безнаказанно, – глухо, демонстративно и неискренне усмехнулся Киллиан, откинувшись в кресле. – Не делай из меня идиота. У вас с Комптоном разладилось общее дело по поставке виски в Америку, ты хотел пропихнуть контрафакт, но лорд это понял. Стал тебе предъявлять, оскорбил, а похоже, что и прокатил твоих людей на погрузке. И ты отправил по его душу своего солдата.

– Я же говорил, синьор Соланес: если этот человек что-то втемяшил себе в башку, его уже не переубедить, – вдруг подал насмешливый голос Верджин. – А копнуть чуть глубже… Как ты себе представляешь этого неповоротливого, изнеженного старикашку графа режущим горло довольно крепкому солдату мафии, да еще в окружении его друзей? Если бы дон даже допустил мысль, что его людей порешил Комптон, это была бы вендетта: вырезали бы весь род, а не одного лорда.

– У убийцы была нашивка семьи, он ругался по-итальянски и вдобавок использовал гарроту, – привел железные аргументы Киллиан жестким, пробирающим до дрожи тоном: будто отвечать напрямую Эдди для него непомерный труд, требующий перешагивать через себя. – Не будь у него закрыто лицо, я бы его опознал, как и мисс Эванс.

– И тебе не показалось, что это перебор? – прошипел Лео, наклонившись вперед и прищурив карамельные глаза, сейчас не греющие и каплей сахара. – Что я не настолько псих, чтобы посылать своего человека на подобное дело в таком виде, вдобавок средь бела дня? Может, он еще и на стенах написал «Виват, коза ностра»? И вендетта несовместима с гарротой, но откуда знать такие тонкости тому, кто лишь играет в мафиози и не жег свою карту?[30] – Дон понизил голос до злого, свистящего шепота, пронизывая оппонента насквозь. – Нет, прокурор: я знаю, что происходит. Меня подставили, и игра идет по-крупному. Кое-кто хочет, чтобы на наше почтенное общество пошла облава. Эти люди влиятельны, у них везде свои носы, и это они слили информацию из Дома правосудия про твой грядущий визит в Хиллхаус, чтобы Комптона прокатили практически на твоих глазах.

– Хватит с меня твоих загадок, Леонардо. Говори прямо, кого ты подозреваешь, – строго потребовал Киллиан. – Если уж ты сегодня пришел уверять в своей ангельской чистоте, что даже звучит смешно… то карты на стол, синьор Соланес, или пошел вон, и увидимся на арестах.

Леонардо скрипнул зубами, явно сдерживая раздражение. Пересекся взглядом с Эдди, который преувеличенно увлеченно сгибал крылья бумажного самолетика. Но дону едва заметно кивнул, как бы разрешая говорить все. Затем Лео оценивающе посмотрел на мнущуюся у дверей Пейдж, которая только успела снять пальто.

– Милая солнечная синьорина. – На долю секунды у него мелькнула слабая улыбка. – Насколько ты ей доверяешь, прокурор Лэйк?

Она напряглась: похоже, сейчас ее попросят на выход. Но не учла одного. Пусть заслужить за пару дней доверие господина невозможно, он был человеком закона и контракту следовал целиком и полностью. Ее верность прописана чернилами и закреплена документально – вот почему для него рабский труд по сравнению с наемным выигрывал. Когда мотив – только деньги, ни о какой искренности не приходится и говорить. Но когда от твоей честности зависит жизнь, невольно задумаешься…

– Абсолютно доверяю, – невозмутимо подтвердил все эти мысли Киллиан. – И освободите уже даме стул, в самом деле. Она работает со мной и вчера тоже едва не получила пулю, так что имеет право знать все детали.

По позвонкам Пейдж прошлись мурашки удовольствия: ей было бесконечно приятно это слышать. Что ее посчитали достойной быть в курсе всего дела и не собирались ничего скрывать. Она мимолетно улыбнулась господину, но тот продолжал сохранять стоическое спокойствие, деловито постукивая пальцами по столу.

– Действительно, синьорина, присаживайтесь, – освободил для нее стул Леонардо и со вздохом неспешно прошел к окну, сложив руки за спиной. – Коронный обвинитель третьего ранга… А встретились мы впервые, когда тебе крупнее трехпенсовых краж ничего не давали и в лишних палках ты еще не нуждался. И вот у меня вопрос: а насколько ты знаешь, что творится в твоем городе? Да, ты облазил эти улицы и обнюхал каждый угол, как поганый пес, но допускают ли тебя до игр с высокими ставками? И почему-то я уверен, что нет: слишком ты принципиальный. Въедливый. С таким не договориться, не сладить по-хорошему. С войны ты вернулся карателем, разве что сам не затягиваешь петли на шеях, – и сдается, пользуются тобой именно в этом качестве, когда надо кого-то вздернуть без лишних слов. Но не когда нужно копнуть под корень…

Этот пространный монолог дона, глядевшего в запотевшее окно, прозвучал с каким-то непонятным подтекстом: уважение к давнему противнику, которое уже граничило с симпатией, но одновременно и легкая насмешка. Пейдж осторожно присела на стул, искоса наблюдая за реакцией Киллиана, но того, похоже, не впечатлили эти размышления Лео. Он смотрел на него, снисходительно склонив набок голову, и под конец речи лишь едва заметно скривил губы:

– Мы будем продолжать оценку моего профессионализма и прогулку по аллее памяти или ты уже начнешь говорить по делу? Время дорого, знаешь ли. Ты пришел сам, пришел гостем, а не обвиняемым, и у тебя явно есть что мне сказать. Так хватит предисловий.

– Ох, неспроста вызов на причал упал именно тебе, неспроста, – поцокал языком Леонардо, со скрипом лаковых туфлей повернувшись к нему. – Выбрали палача. Того, кто начнет облавы и будет до одури рад убрать со своей земли всех моих парней. Но я не давал приказа прокатить Комптона, клянусь Девой Марией. Потому что знаю, какие люди стоят за ним, и ссориться с ними не стал бы без веских причин. Нам выгодно было вместе удить рыбу, а не делить тухлые объедки. Теперь они, похоже, хотят, чтобы город разорвало пополам… А это и твой город тоже, прокурор Лэйк: знаю, тебе не плевать. Но боюсь, что и ты в этом параде акул не больше, чем один-единственный клык, который быстро вырвут, если начнет болеть. А потому – не берись. Откажись от дела. Пока еще не поздно. Не первый год тебя знаю и сейчас проявляю уважение, какого ни один законник не получал от наследного дона: побереги свою шкуру.

– Звучит не как