Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн

не в лучшей форме, когда оказались в лесу, так? И не помните точно, что произошло. Возможно, вы и правда кого-то задели, но не так сильно, как вам показалось. А сейчас ваши смутные воспоминания наложились на более ранние, в которых был Эймос — один из двух детей, которых вы видели близко. Уверяю вас, мистер Си, если бы это был Эймос, мы бы узнали об этом первыми.

— Но ведь я видел его, — пробормотал Стивен. Теперь комната начала резко сжиматься. — Я видел его так четко…

Он посмотрел прямо на Джона. Лицо дворецкого наплывало на него, как огромный кит, и в его глазах танцевали черные и зеленые искры, совсем как в глазах того лесного мальчика.

— Джон, — слабо произнес режиссер. — Я все-таки схожу с ума.

— Совсем не обязательно, — ответил дворецкий откуда-то издалека.

— Нет, вы не поняли, — сказал режиссер чужим голосом. — У меня новый приступ.

Он лег на кушетку, закрыв лицо ладонями. Комната взорвалась перед его глазами.

— Нет, нет, нет, это какая-то ерунда. Такого просто не может быть.

Тетушка Белла стояла в холле Королевского госпиталя и изо всех сил старалась сохранить самообладание. Ее вызвали сюда, потому что Стивен, когда его доставили, назвал ее имя. По крайней мере, одно из названных им имен принадлежало ей, и ее было проще всего разыскать. И теперь она стояла здесь и выслушивала врача, который с умным и сострадательным видом нес полную чушь.

— Стивен и наркотики? Послушайте, вы просто его не знаете, иначе вам бы это даже в голову не пришло. Да плевать мне на ваши анализы, вы всего лишь нашли какое-то вещество, а оно может быть откуда угодно. Он принимает какие-то таблетки. То есть он определенно должен их принимать, у него недавно были проблемы со здоровьем, и ему совершенно точно что-то прописали. Стивен все расскажет, когда придет в себя. И не смейте мне ничего говорить!

Она взмахнула рукой, и толстенький лысый человечек в белом халате невольно отшатнулся. Ему было ее искренне жаль. Он работал не первый день и успел повидать множество таких сцен, как эта. Человечек не возражал. Он просто передавал информацию и вежливо ждал, пока родственники перестанут спорить с очевидным.

У тетушки Беллы кончились силы. Она села на стул, но тут же вскочила снова. В коридоре появился ее племянник.

— Виктор! Ты представляешь, что они говорят? Они думают, что Стивен принимает наркотики! И не смей об этом писать.

Виктор мягко коснулся ее плеча.

— Тетушка, я ведь из «Таймс», а не из «Инфо», — сказал он.

— Прости, я сказала, не подумав. Но все-таки!..

Виктор перехватил взгляд врача и прочел в нем историю всей его нелегкой жизни. Журналист улыбнулся с оттенком извинения и поспешил увести тетушку к кофейному автомату. Получив картонный стаканчик с переслащенным какао, она немного успокоилась.

— Почему они считают, что он наркоман? — спросил Виктор осторожно.

— У него в крови обнаружили кое-что. Вообще, это относительно легальное вещество, его прописывают больным Паркинсоном, но если это принимает здоровый человек, да еще и в таких дозах, ни к чему хорошему это не приводит.

Она бросила в коридор испепеляющий взгляд, но он пропал зря. Доктора там уже не было.

— А у Стивена нет Паркинсона?

— Конечно, нет. Он для этого слишком молод, — отрезала тетушка.

Виктор не стал спорить. Его тетушка когда-то была медсестрой, и сама прекрасно понимала, что сейчас в ней говорят эмоции, а не факты. Нужно было дать ей время и возможность выпустить пар.

— Ты говорила мне, что не так давно у него были проблемы со здоровьем. — Виктор старался говорить мягко. — Он даже лежал в какой-то клинике.

— Да, но он сказал, что это было простое переутомление! — возразила тетушка Белла.

Она немного помолчала. Виктор узнал этот взгляд. Горячая лава эмоций, которая затопила ее разум, потихоньку остывала.

— Я сужу обо всем только с его слов, да? — спросила она печально.

Виктор кивнул:

— Послушай, тетя Белла, я понимаю, что Стивен — твой старый знакомый, но все-таки скажи, когда ты виделась с ним в последний раз? И как часто вы вообще виделись?

Белла Эрскин вздохнула.

— Не очень-то и часто, — признала она. — Но мне казалось, я хорошо его знаю. Ох, Виктор, ведь он не просто мой знакомый. Я видела, как он родился. И потом… Как он рос. Мне казалось, я знаю его примерно так же, как тебя.

— А почему ты уверена, что знаешь меня так уж хорошо? — ухмыльнулся Виктор.

Тетушка толкнула его локтем — верный знак, что она полностью пришла в себя. Но потом на ее лицо снова вернулась грусть. Она посмотрела на Виктора снизу вверх.

— Я хочу рассказать тебе одну историю. Она ужасна, и я не говорила об этом больше сорока лет, с тех пор как в последний раз отвечала на вопросы в полиции. Даже Стивен не знает всего… По крайней мере, я надеюсь, что не знает.

— Ты ведь понимаешь, что можешь рассказать мне что угодно, правда?

— Да. — Тетушка огляделась. — Давай присядем. И возьми себе тоже этот ужасный шоколад, я не хочу страдать в одиночестве.

Они нашли тихое место, и там, среди ярко сверкающих больничных ламп и суеты медсестер, тетушка Белла начала говорить.

Девушке было плохо, очень плохо. «Скорая» подобрала ее на улице, а на таких улицах лучше не оказываться, когда вот-вот собираешься родить. Тем более если ты хорошо одета и выглядишь так, будто у тебя есть какие-то деньги.

Девушка кричала. А кто бы не кричал? Белла Эрскин, медсестра двадцати пяти лет, сочувствовала ей всем сердцем. Но такова уж доля будущих матерей. Она знала, на что шла. Дежурный врач осторожно сняла с нее пальто, и Белла заметила, что оно было не таким уж хорошим, как ей сперва показалось. Рукава и воротник обтрепались, но оно сохранило главное свое свойство — сохранять в тепле мать и ее будущее дитя.

— Эрскин, пеленку! Ничего, девочка, ничего…

Девушка дернулась у нее в руках и обвела окружающих диким взглядом. Сосуды в ее глазах полопались от напряжения, и она походила на красноглазую ведьму, загнанную в ловушку.

— Ну давай, тужься, доченька!

Белла старалась быть максимально внимательной. Ее перевели сюда из другого отделения, потому что в родильном катастрофически не хватало рук, и это были ее первые роды.

— Эрскин, держи ей голову!

Девушка зарычала. Белла никогда раньше не слышала, чтобы человек мог издавать подобные звуки. На секунду ей стало жутко. Но вот пациентка забилась, снова закричала, напряглась и, наконец, расслабилась. Она стала