Белый ворон - Владимир Григорьевич Колычев

Держнев безнадежен, но Слепов понимал, что за убийством могла стоять Румянова. Вчерашний знакомый Вероники мог быть ее человеком. Кто-то же подбросил ей деньги.

Но Славу искать не пришлось. Макс с удивлением смотрел на темно-синий «Субару», который припарковался сразу за «уазиком» патрульно-постовой службы. Из машины вышел Слава – с букетом цветов, нарядный, навощенный. Улыбка медленно сходила с его губ.

В подъезд Славу не пустили, он спросил, что случилось, получив ответ, повернул голову к Максу, вцепился в него взглядом.

– Сейчас перед нами будет разыгран спектакль, – предрек Макс.

– Ты же из милиции, да? – не обращая внимания на Слепова и Держнева, спросил Слава.

– Убили Веронику, – сказал Макс.

– Ты убил?

Держнев открыл рот и вскинул руки, как будто собирался аплодировать. Но так Макс и не сомневался, что спектакль ему понравится.

– Давай, скажи, что из ревности! – Макс предостерегающе смотрел на Славу.

Сцена мести за убитую любовь должна сопровождаться кровью, а не соплями. И если Слава вдруг попробует броситься на Макса, пусть пеняет на себя.

А Слава бросился, собираясь схватить Макса за грудки. И нарвался на прямой в голову. Хватать за руки, брать на прием, заламывать – слишком долго. А так раз, и уже в нокауте.

В себя Слава пришел быстро. Сразу после приземления. Поднялся, к нему подскочили патрульные, схватили.

– Оставьте его! – вступился Держнев.

– Кто вы такой? – спросил Слепов, обращаясь к Славе.

– Ревякин Вячеслав Кузьмич… – потирая отбитый подбородок, проговорил бывший десантник. – Я так и знал, что этим все закончится!

– Что закончится?

– Ну, так я вчера у Вероники был, врывается этот. Думал, убьет!

– Что вы делали вчера у Вероники Поляковой?

– Спать мы легли, а этот увидел… Я думал, он убьет Веронику. Против меня-то кишка тонка!

– Эй, пластинку смени! – усмехнулся Макс. – Свою поставь. Там, где у меня кишка не тонка… Не надо нам тут заученные тексты гнать!

– Да какие заученные?

– И спать вы с Вероникой как-то странно легли. Диван не разобрали, простыню не постелили. Разделся, достал одеяло из шкафа, накрылся, типа герой-любовник… А разделся ты минуты за две до того, как я пришел. Брюки не могли долго сползать со спинки стула…

– Какие брюки? Какой диван?

– Гражданин Ревякин, где вы находились в районе трех часов ночи? – включился в разговор Держнев.

– В казино я находился, двести баксов выиграл. – Слава кивком указал на букет, который сиротливо валялся на земле.

– Всю ночь в казино находились?

– До шести утра. Пацаны… Парни подтвердить могут. Да и камеры там есть!

– Камеры – это серьезно, – кивнул Держнев. – Вы пока свободны, гражданин Ревякин. Но далеко не уезжайте.

– Да куда я от Вероники, у нас такая любовь была, а этому только сунуть-плюнуть! Сволочь!

– Ты еще заплачь! – скривил губы Макс.

– Это ведь ты ее убил!

– Вам же сказали, свободны пока! – Слепов схватил Ревякина за плечи, развернул к себе спиной и подтолкнул к машине.

– Вот видите, гражданин Воронов, у человека есть алиби! – Держнев нисколько не сомневался в виновности Макса. – А где ваше алиби?

А с алиби, если честно, проблема. Время убийства определил судмедэксперт, пока только на глазок. Разброс по времени пока большой, убить Макс мог как в два часа ночи, так и в четыре. А в четыре часа он уже спал. Один. Алиби у него нет. А у Ревякина есть. И, скорее всего, оно подтвердится, потому что он действовал не в одиночку.

– А где пояс от халата? – наседал Держнев. – Которым задушили гражданку Полякову!

– Не знаю я ни о каком поясе.

– Ну, как же, ваше любимое оружие, Воронов! На Тулишевского ты с чем бросался?

Макс кивнул, вспомнив, как кошмарил Тулишевского, пояс с халата его жены снял. Плохо это, неправильно. Но хуже всего, что Держнев до этого факта докопался. Значит, он все это время рыл под него. А сегодня он собирается его зарыть. И ничем его не остановить.

– Тулишевский к этому делу отношения не имеет! А капитан Молчанова имеет! Капитан Молчанова – мое алиби! Хотите вы того или нет, но я еду за ней!

Макс рванул к своей машине, Держнев, не ожидая этого, потянулся за ним.

– Задержите его! – крикнул Держнев.

Патрульные поспешили к Максу, но Слепов осадил их:

– Отставить!

– Товарищ майор!

– Вам же говорят, алиби у Воронова! Сейчас подъедет Молчанова, все станет ясно!

– Я сам ей позвоню!

Держнев полез за телефоном в карман, но Макс уже завел двигатель, сорвал машину с места. Его не преследовали, он беспрепятственно подъехал к своему дому, вышел, направился к подъезду. И на полпути остановился, вспомнив, где ночью находилась машина. Во дворе стояла, открытая всем ветрам. Ночью могло и надуть. Действительно, зачем преступникам рисковать собой в светлое время суток, когда свинью можно подложить в темноте? Рассвело сегодня только в начале шестого.

Макс вышел, пошарил под водительским сиденьем, под соседним, открыл заднюю дверь. Пояс от халата он нашел под резиновым ковриком в багажнике. Тот самый пояс, который он видел на халате Вероники. И задумался, не зная, что делать с опасной находкой.

А к нему кто-то подходил, шаги тихие. Некрадущиеся, но нарочно приглушенные. Легкие шаги, женские. Занятый поисками Макс не терял контроль над ситуацией. И мог бы спрятать пояс до того, как она вышла к нему. Но не спрятал. Так и остался стоять, рассматривая злополучный пояс.

– Что это? – спросила она.

– Предполагаю, что орудие убийства. Этим поясом задушили Веронику Полякову, Держнев тебе звонил, говорил.

Макс оценивающе глянул на Тамару. Прическа, свежий макияж, куртка форменная еще не мятая, только что после глажки, юбка обтягивает тугие бедра… А ведь хороша! Не зря Держнев так разозлился, когда узнал, с кем она проводила время в эту ночь.

– Говорил.

– Сказал, что я сбежал.

– Что-то в этом роде.

– А я домой рванул, думал, пояс там. Думал, в дом подбросили. А пояс здесь.

Макс мрачно усмехнулся, представив, как Держнев находит улику в багажнике машины. Вот обрадовался бы. Но угроза отнюдь не миновала. Пояс у него в машине увидела Молчанова, а она следователь. Должностное лицо. Молчать ей никак нельзя. А убивать ее Макс не собирался.

– Подбросили?

– Вот я и думаю, что делать. Выбросить, сжечь? А вдруг на поясе следы настоящего убийцы… Или ты думаешь, что убийца я? – Макс резко повернулся к Тамаре, без нажима, но строго посмотрел в глаза, требуя откровенности.

– Мы расстались вчера в районе половины третьего, – сказала она.

– Я спешил. Возможно, к Веронике.

– А вдруг?

– Хорошо, я