Белый ворон - Владимир Григорьевич Колычев

– Чего?

– Ну здорово, счастливый папаша! – подмигнул Макс. – Мне бы Валька увидеть, перетереть с ним надо.

– Ты кто такой?

– А в душу, братан, лезть не надо! – Макс продолжал улыбаться, но взгляд стал холодным. – Валек мне нужен, пацаны привет передают!

– Откуда?

– А оттуда, где ты не был, мужик!

На теле толстяка ни единой татуировки, даже перстенька на пальце. Да и не чувствовал Макс в нем той темной внутренней настороженности, которая безусловным рефлексом впитывается в поры тюремных и лагерных сидельцев.

– Нет Валентина.

– Совсем нет?

– На заработках он, где-то в Тюмени.

– А у тебя ребенок, да? Жена?..

– И что? – сошел с лица толстяк.

– А передай им, что врать нехорошо. Ты меня понимаешь?

Видимо, Макс выглядел очень убедительно, толстяка затрясло.

– В казино он должен быть.

– А если нет его там?.. Я ведь вернусь!

– Улица Баумана, дом семьдесят один, но его сейчас там точно нет.

– Если нет, я тебе позвоню. Телефон давай!

Толстяк набрал в легкие воздух, но что-то сжалось у него в груди, не смог он с возмущением сказать, поэтому всего лишь захлопнул дверь.

Дом семьдесят первый на улице Баумана представлял собой небольшое строение из белого силикатного кирпича. Колонка на улице, газ не проведен, отопление печное. Забор шаткий, собаки во дворе нет. Но и хозяин отсутствовал. Макс набрался смелости, перемахнул через забор, обошел дом, заглядывая в окно. Никаких движений.

– Осталось казино, – сказала Тамара, когда он вернулся в машину.

– Казино так казино! Ставлю на красное!

Казино располагалась в подвале многоэтажной башни, витринные, на всю высоту стен окна, широкое крыльцо на входе, хромированные перила. И два бугая в строгих костюмах, стоят, курят, по сторонам посматривают.

– А курить вредно для здоровья! – сказал Макс, вынимая удостоверение.

Амбалы переглянулись, один, губастенький, шестерка пиковая, презрительно хмыкнул.

– Лейтенант милиции Воронов, мне бы с Грибским Валентином Андреевичем поговорить.

– Нет у нас такого!

– Ну, как же нет, мы созванивались, он сказал, что меры приняты. Звукоизоляция усилена, звук на жилые этажи дома не проникает.

– Какой еще звук?

– Музыка. Музыка у вас громко играет. Жильцы жалуются.

– Передай жильцам, лейтенант, что на кладбище тихо, – ухмыльнулся верзила с недоуменным выражением лица.

Выражение это придавал его шрам над глазом, который приподнимал бровь. А так взгляд ледяной, эмоции замороженные, морда кирпичом, губы тонкие как ниточки, не разглядеть.

– Кому не нравится, переселим, – ухмыльнулся губастый.

– Это угроза убийством. Я сейчас спецназ вызову.

– Шел бы ты отсюда, лейтенант, пока мы скорую не вызвали!

– Я с вами нормально, а вы как быки гамбургские!

– Че! – Губастый резко шагнул к Максу, но тот даже не шелохнулся.

– Предлагаю мир! Вы мне Грибского на разговор, а я вам прощение грехов на три дня и три ночи.

– В мусорке Грибский! – сказал губастый, глянув на своего напарника и кивком указав ему на высокую чугунную урну еще советского образца.

Человека туда с головой засунуть можно. Именно это амбалы и собирались проделать. С Максом.

– Пойдем, поговоришь с Грибским! – Мордастый схватил его за плечо и запястье.

Движения быстрые, отточенные, руки сильные, пальцы цепкие. Но Макс не позволил себя заломать. В тщетной попытке взять его на прием мордастый поднял голову, и Макс достал его лбом в переносицу. Со всей силы ударил головой. Как будто в чугунную болванку лбом врезался, в глазах помутнело, но и мордастый поплыл, выпустив Макса из захвата.

Губастого Макс ударил ногой в низ живота. Развернулся, поднырнул под ударную руку, разогнулся и от всей души влепил. Бугай сложился пополам и завалился пока только на одно колено. Мордастый ожил, размахнулся, но Макс резко пошел на сближение и снова провел удар головой. В этот раз рубанул сверху вниз, сминая нос. А из машины показалась Тамара, в форме, с пистолетом в руках.

– Ну что, трудно было сказать, где Грибский? – заламывая мордастому руку, спросил Макс.

– Да уехал! Домой! Только что! Перед твоим приездом! – не столько от боли, сколько от унижения простонал мордастый.

Дверь открылась, из казино в сопровождении трех быков вышел среднего роста коренастый мужчина с крупной, наполовину лысой головой. Маленькие глаза глубоко посажены, как будто их кто-то в череп пальцами вдавливал под низкие надбровья, нос кривой, как будто кувалдой ровняли, тяжелый, раздвоенный подбородок, толстая шея, борцовские плечи. Костюм дорогой, с иголочки, туфли из крокодиловой кожи, ремень из питона. Смотрелся Адам круто, но вкуса ему все-таки не хватало. Питон, крокодилы, еще бы сигару в рот сунул, под кожаную ковбойскую шляпу.

Телохранители бросились к Максу, но Адам повел рукой.

– Ты кто такой? – спросил он.

– А с вами, Анатолий Георгиевич, мы еще поговорим! – отмахнулся от него Макс.

Он рванул к своей машине, открыл переднюю пассажирскую дверь, помог Тамаре сесть. Занял свое место за рулем, сдал задним ходом, выехал со стоянки. И все это время Адам наблюдал за ним. Губастый что-то ему говорил, но главный в городе бандит, казалось, его не слушал. Но так только казалось.

– Сейчас они позвонят Грибскому! – сказал Макс, проскочив на красный свет светофор.

Он спешил, вдруг до убийцы не смогут дозвониться сразу, вдруг еще есть время успеть.

– А под поезд все равно бросаться не надо! – попеняла ему Молчанова.

– Так пустой перекресток!

– А казино? Они же убить тебя могли!

– Сборище непуганых идиотов. РУБОП разогнали, воспитывать некому?

– Адамского в две тысячи втором за незаконное ношение оружия осудили, три года сидел.

– Кто осудил?

– Суд.

– А суд кто подкормил? Гапон?

– Может быть.

– Румянов – человек Гапона, а Веронику убили люди Адама? Логика в этом есть.

– Ничего не знаю про твою Веронику. Почти ничего.

– С Румяновым-младшим она встречалась. А мамочка была против, категорически против!..

События развивались очень быстро, не успела остыть история с боеприпасами, как Веронике подбросили деньги. Подбросить их мог Ревякин, старый знакомый Вероники. По заданию Румяновой. Макс вскрыл подлог, планы изменились, и в тот же день Ревякин снова пошел в наступление. В двух зайцев стрелял, в итоге Вероника мертва, а Макс под ударом. Все, больше у Тима нет девушки, Румянова может заказывать шампанское. Сука.

– Меня больше твоя Женя интересует. Что там у вас произошло? Почему Держнев так зол на тебя? Он, конечно, не подарок, но я никогда еще не видела, чтобы он так злобой исходил. Капнешь – зашипит!

– Любовь у нас с Женей была. Мне восемнадцать, ей двадцать один, я никто, она лейтенант милиции, дознаватель. Держнев к ней подкатывал, а она меня выбрала. Я думал, дело житейское, а когда Женя погибла, на меня всех собак