Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

– Он тебе понравился?

– Да, пожалуй. Но я ему тоже понравилась. Я дала ему пропуск на следующий спектакль – он сказал, что придет с женой. Нужно посмотреть на нее, но мне кажется, что я справлюсь с ним, если потребуется.

– Пожалуй, потребуется, – задумчиво проговорил Николай. – Попробуй соблазнить его. Это в любом случае будет не лишним. Как думаешь, он может стать нашим союзником?

Александра вспомнила руки следователя Белкина. Вся его фигура выражала тревогу и нервозность, особенно когда он понял, что она его интересует не только как свидетельница. А вот руки были спокойны. Они не мельтешили, не цеплялись за все подряд.

– Я не уверена.

– Фанатик?

– Скорее просто уверен в том, что делает.

– Плохо. Ладно, попробуй – можешь попытаться использовать что-то необычное.

Николай снова погрузился в размышления. В этот вечер он был чрезвычайно задумчив – даже не предложил ей ужин. Александра безотчетно сделала шаг к нему и протянула руку к его волосам. Николай перехватил ее руку, причинив ей легкую боль, а затем спросил:

– Если я завтра скажу тебе, что немедленно и навсегда уезжаю, ты последуешь за мной?

Она улыбнулась и положила вторую руку ему на плечо:

– Что за вопрос? Конечно, последую.

* * *

Белкин посмотрел на дверь чекистского кабинета тяжелым взглядом. С тех пор как милицию подчинили госбезопасности, чекисты сидели на Петровке всегда. Их было всего несколько, занимались они своими делами, которые, возможно, даже не были напрямую связаны с МУРом. Это были не особисты – это было напоминание и подмога изнутри на случай, если в здании нужно будет проводить зачистку.

Несколько лет назад Белкину по случаю попалась в руки старая методичка с еще дореформенной графикой – в кабинетах Петровки она счастливо перележала все кампании Наркомпроса по изъятию и уничтожению старых книг. В этой методичке описывались и разбирались методы городского боя во время восстания. В частности, описывалось, как нужно зачищать крупные здания, приспособленные под присутственные места, как бросать в окна бутылки с зажигательной смесью, как использовать гранаты и бомбы, как и когда вести огонь из пистолетов и винтовок, как формировать штурмовые группы и распределять задачи.

Еще он тогда подумал, что у чекистов наверняка есть проработанные планы штурмов всех значимых учреждений Москвы, начиная с Речного вокзала и заканчивая Кремлем. После этой мысли методичка вернулась туда, где пролежала последние лет десять, и укрылась сверху кипой служебной литературы, газет и журналов.

У Белкина снова ничего не было. Изыскания в Институте переливания крови ни к чему не привели, Рысина, по сути, не сказала ему ничего, чего бы он не знал, а теория Пиотровского была только теорией, которую никак нельзя было проверить, находясь в положении Белкина. Таратин в последние дни переключился на другие дела – жизнь-то на месте не стояла. Однако он обещал помочь в случае чего. А вот у Белкина не было возможности оставить это дело – с него в определенный момент должны были спросить. Все же два десятка трупов – это не шутка. Причем спросить могли как по линии МУРа, так и по другой линии. Кроме того, его не покидало ощущение, что кто-то что-то пытался до него донести, что он не зря оказался вовлечен в это дело. Поэтому, обдумав все, он решил идти в «пасть тигра».

Дмитрий постучал в дверь чекистского кабинета и, услышав разрешение, вошел. Его встретил смазливый молодой человек, который выглядел в форме госбезопасности несколько комично – как будто это был ярмарочный или опереточный костюм. При этом носил петлицы лейтенанта госбезопасности.

Он был в кабинете один. Белкин с напускным спокойствием широким шагом прошел в помещение.

– Доброе утро, товарищ лейтенант.

Молодой человек удивленно протянул:

– Доброе утро, товарищ…

– …младший лейтенант милиции Белкин.

Первое удивление быстро прошло, лейтенант подобрался и заговорил казенным тоном:

– Лейтенант государственной безопасности Яремчук. Чем могу помочь, товарищ Белкин?

– У меня возникло затруднение, связанное с одним из старых работников органов государственной безопасности.

– Затруднение? Какое затруднение?

– Мне нужно его найти.

– По какому вопросу?

– Да понимаете… можно я присяду?

Яремчук указал ладонью на стул для посетителей, а Белкин подумал о том, насколько часто и по каким вопросам здесь могли бывать посетители. Он старался вести себя непринужденно, тем более что зритель у него сейчас был один, и, судя по всему, не самый искушенный.

– Так вот. В моем расследовании мелькнуло имя некоего товарища Гусева. Якобы его действия помогли задержать опасную банду… Я не могу рассказать всего, сами понимаете, но скажу так – товарищ Гусев проявил себя как настоящий герой. Однако мне нужно уточнить некоторые детали.

Лейтенант смотрел на него довольно пустым взглядом и не сразу ответил:

– Ну я не знаю в своем отделе людей с такой фамилией…

– Да, я понимаю. Он не обязательно из вашего отдела. Мне просто показалось, что я могу попросить вас как-то разузнать о нем, спросить по вашей линии.

– А почему вы не сделаете официальный запрос на Лубянке?

Дмитрий облокотился на стол и сцепил руки в замок.

– Да понимаете, какая штука – если я буду его официально искать, официально оформлять вызов на Петровку, это будет как-то… не по-товарищески. Мне бы хотелось поговорить с ним чисто по-человечески – просто прояснить пару обстоятельств. Не хочу беспокоить большое начальство.

– Честно говоря, я не знаю, чем могу вам…

– Просто поспрашивайте. Вдруг получится найти того, кто с ним знаком, или его самого. Нет так нет, подам официальный запрос. Ну а за мной не заржавеет – если вам что-то понадобится, можете смело обращаться.

По лицу Яремчука было хорошо видно, как медленно движутся его мысли.

Белкина вдруг охватила злая веселость, но он, конечно, не дал ей никак проявиться.

Разумеется, это был не единственный и даже не главный его вариант. Он понимал, что попытка «простучать» Гусева таким образом – это стрельба вслепую. В случае неудачи он действительно намеревался пойти на Лубянку, однако если Прохоров был прав и Гусев уже не работал в органах, это, скорее всего, закончилось бы ничем. Поэтому Дмитрий раздумывал над тем, чтобы сразу играть открыто и указать, что Гусева он искал потому, что у него был труп, который, судя по свидетельским показаниям, мог принадлежать именно Гусеву. Конечно, никаких свидетельских показаний Прохорова, кроме самых первых – об обнаружении обескровленного трупа – в деле не было, но ведь и труп Гусева нашли при весьма подозрительных обстоятельствах. «Если это действительно труп Гусева», – непроизвольно поправил себя Белкин, но потом отогнал эту мысль: даже если это было не