Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

даже, а милиционера. Человека, который не находился бы под столь сильным давлением, как мы, который смог бы дышать относительно свободно, по крайней мере, в течение некоторого времени. Так в этом деле появились вы. Но дальше мы с ним разошлись во взглядах.

Гусев посчитал, что тянуть нельзя, нужно действовать решительно. Нужно заставить врага проявить свою суть. Его главный довод был очень силен – он говорил, что, если нас оказалось так легко обезглавить, то оставшихся прихлопнут вообще походя, да еще так, что никто ничего не заподозрит. Я же пытался убедить его в том, что нужно продолжать действовать аккуратно и что время есть, раз нас не отправили к стенке вместе с… нашим руководителем.

– Видимо, он вас не послушал.

– Не послушал. Сначала он действовал согласно плану – нашел способ привлечь внимание милиции, то есть ваше. Но тут же сорвался и попытался спровоцировать ключевое лицо Схемы на открытые действия. В каком-то смысле у него это вышло – вы нашли колбасную фабрику. Но сам Гусев поплатился за это жизнью. Кроме того, теперь Схема пришла в движение. Кто-то ведь убил Князева в Ярославле.

Видя, как вскинулся Белкин, Маркевич удовлетворенно кивнул.

– Да, мы знаем о «лейтенанте Андрееве» и о том, что от Князева избавились так же, как десять лет назад избавились от подставного дурачка Андреева.

– Зачем такое совпадение?

– Вы имеете в виду двух Андреевых? Может быть, это действительно просто совпадение. А может быть, кто-то что-то хочет сказать.

– Например?

– Например, до нас пытаются донести, что раз Схема выжила десять лет назад, хотя была очень близка к разгрому, значит, сможет выжить и сейчас.

– Что произошло десять лет назад?

Маркевич цокнул языком и впервые бросил взгляд в окно. Они как раз проезжали мимо Петровки, но, разумеется, не остановились. Разговор еще не был закончен.

– Никто из нас тогда не имел к этому делу отношения, все, что нам известно, известно по косвенным свидетельствам и документам. Понятно, что мы имеем дело с теми же людьми, понятно, что Андреев был лишь козлом отпущения, но на этом все. Я полагаю, что тогда была допущена ошибка – похищали не тех, кого было можно, а тех, кого хотели. Это быстро стало заметно, и пришлось выкручиваться. Думаю, это была личная ошибка ключевого человека в Схеме. Его последующие связи это только подтвердили.

Капитан замолчал, явно ожидая вопроса об этих связях и о личности «ключевого человека», но Белкин спросил совсем другое:

– А кого похищают сейчас?

– Ну, товарищ Белкин, трудно ли в наши дни похитить человека так, чтобы об этом никто ничего не знал?..

– Ну да, я тоже так решил.

Дмитрий отвернулся к окну. Он знал, что его лицо ничего не выражает и Маркевич не сможет ничего по нему прочитать. Ему просто нужно было сейчас не видеть ничьих лиц. Через несколько секунд он спросил:

– Вы так много знаете об этом «ключевом человеке». Может, вы и имя его знаете?

– Знаю.

– Кто же это?

– Профессор Николай Францевич Вернер.

Белкин резко повернулся к Маркевичу, и тот продолжил:

– Я же говорил, что вы были буквально в двух шагах от разгадки. Коллега говорил с этим человеком, но он не знал, с кем говорит, поэтому просто не имел шансов задать правильные вопросы. И это очень хорошо, потому что в ином случае младший лейтенант Таратин пополнил бы собой список пропавших без вести, а его тело с обезображенным лицом если и нашли бы, то не раньше весны.

– Откуда вы знаете об обстоятельствах расследования?

– Ну, товарищ Белкин, то, что мы поставили на вас, не означает, что мы полностью вам доверились. У нас есть способы узнавать то, что нам нужно узнать.

– Следует полагать, что усилия того лейтенанта, к которому я обращался за помощью, никак не связаны с тем, что мы сейчас разговариваем?

– Ни капли. Не беспокойтесь о нем – он уже забыл о вашей просьбе.

– Так. Допустим, я вам верю…

– Не надо. Верить не надо. Вы должны сами, самостоятельно выйти на Вернера. Но конечно, мы готовы вам помочь.

Капитан открыл свой портфель и извлек на свет достаточно объемную папку. Белкин бросил на нее долгий взгляд, затем взглянул в окно и, наконец, посмотрел прямо в глаза Маркевичу.

– Разумеется, взять ее с собой вы мне не позволите?

– Конечно, нет. Но вы можете делать записи, только имена меняйте.

Капитан тронул шофера за плечо. Машина остановилось у ближайшей обочины, и он вышел. На прощание наклонился и произнес:

– Работайте спокойно, товарищ Белкин. В Москве и Подмосковье много прекрасных, новых асфальтированных дорог. А когда закончите, просто скажите шоферу, куда вас отвезти. И не пытайтесь забрать ничего из папки – у шофера глаза на затылке, а я знаю ее содержание наизусть и все равно быстро замечу пропажу.

– Можно мне позвонить? Надо предупредить, что я в ближайшие несколько часов не появлюсь на Петровке.

– Ваше начальство уже предупредили.

На это Белкину нечего было ответить.

Маркевич захлопнул дверцу, и вскоре автомобиль уже двигался в сторону от центра города.

* * *

О ранних годах жизни Николая Францевича Вернера было известно мало. Не было ни детских или юношеских фотографий, ни каких бы то ни было документов, кроме рукописной докладной записки, согласно которой Вернер родился в Ревеле, в семье капитана второго ранга Франца Рудольфовича Вернера и Марты-Фредерики фон Копп. Почему-то было отдельно отмечено, что семья матери происходила из Ганновера. Происхождение семьи отца не уточнялось.

Николай Францевич был крещен в православие, рано лишился сначала матери, а затем отца. О братьях и сестрах сведений не было. Воспитывался в семье тетки по отцовской линии – жены писателя Мурашевского.

Дмитрий попытался припомнить такого писателя. Как будто бы всплыли в уме какие-то морские рассказы, но ничего конкретного.

О раннем образовании Вернера сведений не имелось. Известно, что он с ранних лет участвовал в революционной деятельности. Точных сведений о годе рождения Вернера не имелось, но приводились (с пометкой о ненадежности) сведения о его вступлении в РСДРП еще до достижения возраста совершеннолетия и поступления в университет.

Учился Николай Францевич на медицинском факультете Императорского Московского Университета, изучал нервные болезни. Годы обучения установить не удалось, как и факт завершения образования.

Следующие достоверные сведения о Вернере относились к 1902 году. В этом году он работал в городской больнице Вологды. Как и когда он попал в Вологду – неизвестно. Предположительно, был сослан за революционную деятельность.

В Вологде Вернер активно участвовал в революционных кружках, а также познакомился с известными в будущем революционерами А. Богдановым