Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

– Товарищ Белкин, ваше сообщение дошло до нас, и, кажется, пора поговорить откровенно.

В речи Маркевича проскакивал южнорусский говор, да и сам он внешне походил на украинца или казака. Его широкое и круглое лицо было в целом привлекательным и дружелюбным. Данное впечатление не портили даже круги под глазами и печать не очень умело скрываемой озабоченности. Дмитрий дал эту характеристику безотчетно, из простого профессионализма, а затем отвернулся и стал смотреть в окно на просыпавшийся город. Ночью был дождь, но с утра вдруг выглянуло солнце, теперь игравшее на мокрых мостовых и автомобильных дорогах.

– Для этого я и отправил вам сообщение. Рад, что вы так быстро его получили.

– Хорошо, что мы правильно друг друга поняли. Начать следует с того, что товарищ Гусев никак ответить вам не может, так как он убит…

– И ожидает опознания в нашем морге.

Белкин все еще не смотрел на Маркевича, поэтому не знал, что отобразилось на его лице, но тон капитана говорил сам за себя:

– Впечатляет. Как же вы узнали? Насколько я понимаю, товарищ Гусев потерял лицо.

– По татуировке.

– А, «вольный черный кот» – след анархистской юности. Она пришлась очень кстати.

На этот раз Дмитрий не мог не бросить взгляд на собеседника. Его догадка оказалась верна – Маркевич лукаво улыбался.

– Это ведь его усилиями я оказался втянут в это дело?

Улыбка не исчезла.

– Мы не искали именно вас, но нам нужен был человек вроде вас. То обстоятельство, что вы на нас вышли, свидетельствует о правильности выбора.

– Чего вы от меня хотите?

– Всего лишь чтобы вы выполнили свою работу.

Улыбка постепенно сошла с лица, но лихой огонек в глазах капитана не пропал.

Дмитрий посмотрел прямо перед собой и проговорил:

– Я слушаю.

– Вы довольно далеко продвинулись, но застряли в тупике. Вы не можете опознать трупы и не знаете, в какую сторону копать. На самом деле вы уже двигались в правильном направлении, вам оставалось сделать всего несколько шагов.

– Допустим. И вы, получается, хотите направить меня, дать подсказку?

– Ну да.

– Так. А зачем я вообще вам нужен? Вы же государственная безопасность – если вы знаете, кого нужно искать, вам ничего не стоит просто его арестовать.

– А вот тут-то собака и порылась. Мы не можем.

– Как это?

– Вы думаете, нет управы на госбезопасность?

Несмотря на тяжесть заданного вопроса, Маркевич вновь тянул губы в улыбке. А вот у Белкина по спине забегали мурашки.

– Давайте по порядку, – продолжил капитан. – Существует схема по похищению и медленному, изуверскому убийству молодых людей, у которых забирают кровь для неких… не то экспериментов, не то мракобесных практик.

– Или и то и другое.

– Да, возможно, что и то и другое. Это вы знаете. Предположу, что вы догадываетесь также о том, что эта схема не может существовать без покровительства. И весьма высокого покровительства.

– Честно говоря, я подозреваю вас.

Наверное, не стоило этого говорить, но Белкин понял, что второго шанса пообщаться более-менее по душам с теми, кто так хотел привести его к этой точке, не будет. Вопреки его ожиданиям Маркевич не стал метать молнии, он даже не осекся.

– В целом это правильное направление мысли, товарищ Белкин, но только конкретно в нашем случае вы неправильно поставили знак. Да, Схема находится под защитой некоторых врагов и преступников, скрывающихся под личиной сотрудников органов НКВД, но это не мы.

– А кто вы?

– Мы как раз пытаемся исполнить свой долг и разрушить эту адскую машину.

– Нет, я имею в виду, кто вы такие? Сколько вас? Кого или что вы представляете?

А вот на этом вопросе Маркевич посерьезнел.

– Вы же понимаете, что я вам не отвечу? В данный момент «мы» – это я. И если все будет хорошо, для вас все так и останется.

Не дождавшись ответа Дмитрия, капитан продолжил:

– Именно из-за высокого покровительства, а также из-за того, что часть Схемы находится в самой госбезопасности, мы и не можем нанести удар, который разом покончил бы со всей преступной группой. Есть еще одно обстоятельство…

Неожиданно Маркевич прикоснулся к руке Белкина, и тот едва не отдернул ее.

– Дмитрий Петрович, я могу рассчитывать на вашу сознательность, на вашу честность и на вашу искренность?

– Пожалуй, да.

– Думаю, вы понимаете, что содержание этого разговора должно остаться между нами. Но я допускаю, что о части того, что вы здесь узнаете, вам, так или иначе, придется рассказать, укрыв сами обстоятельства, при которых вы это узнали. Однако то, что я скажу дальше, вы должны хранить в строжайшем секрете. Если проговоритесь, вы поставите под удар всех – меня, себя и того человека, которому вы скажете.

Белкин выдержал долгий взгляд капитана и кивнул. Маркевич кивнул в ответ и продолжил:

– Хорошо. Мы знаем о Схеме довольно давно, однако чем больше мы о ней узнавали, тем сложнее и больше она становилась. Тогда решено было действовать тайно. Мой непосредственный начальник отдал приказ мне и… еще нескольким проверенным товарищам собирать свидетельства и доказательства, но действовать тихо и исподволь. Однако что-то пошло не так – того, кто отдал мне приказ, расстреляли этой весной как предателя родины. Противник нас опередил.

До Белкина постепенно начинало доходить, почему с ним вообще разговаривали и зачем он понадобился.

– Получается, вы остались без начальства, выполняя приказ, который никогда официально не отдавался, и ожидая инструкций, которые никогда не поступят.

– Я не выразился бы точнее! Мы не можем действовать, потому что у нас нет прикрытия сверху. Мы не можем бездействовать, потому что преступления все еще совершаются, по крайней мере, совершались до недавнего времени. К тому же мы не знаем точно, откуда ждать удар и кто является волком в овечьей шкуре, а наш враг, если он стоит за устранением нашего руководителя, знает, кто мы и где. Я жив только потому, что ничего не предпринимаю.

– А Гусев?

– Да, Гусев… Гусев значительно все усложнил. Он уже несколько лет не являлся сотрудником органов, но мы привлекли его как проверенного и надежного товарища, коммуниста, ленинца и фронтовика Гражданской войны. Его дело было самым сложным – он должен был внедриться в Схему и передавать нам сведения о ее устройстве и ключевых участниках. Долгое время все шло удачно, но потом мы лишились руководства. Некоторое время ушло на то, чтобы просто прийти в себя и понять, где мы теперь находимся.

В этот момент Гусев и предложил привлечь к работе милицию. Вернее, не милицию