Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

Белкин пробежал глазами описание тела Федорцевой и убедился в том, что не позабыл и не упустил ничего важного.

Следующий документ датировался маем 1928 года. Это был запрос в Наркомпрос на иностранную поездку в Берлин, на конференцию по гематологии при Берлинском университете Фридриха-Вильгельма. Затем еще один – на этот раз в Париж, уже в июне. И еще – в Вену, в октябре. Белкин припомнил, что Богданов умер в апреле 1928 года. Видимо, после смерти своего друга и покровителя профессор Вернер попытался покинуть СССР, но у него это не вышло. Он бомбардировал Наркомпрос просьбами и запросами вплоть до 1931 года, ссылаясь на профессиональные конференции, на личные приглашения зарубежных университетов, на необходимость освоить новые достижения в науке о крови, на свое пошатнувшееся здоровье, отчаянно нуждающееся в южном морском климате. Но видимо, он здесь кому-то был очень нужен. Или был не нужен там.

Белкину стало интересно, откуда чекисты взяли эти документы. Судя по всему, это были подлинники, набранные и подписанные лично Вернером – у него была довольно длинная и детальная подпись. Неужели их запросили в Наркомпросе? Через несколько мгновений Дмитрий решил выкинуть этот вопрос из головы – у госбезопасности было много способов добыть какой угодно документ.

На этом публичная биография профессора Вернера завершалась. Но не содержимое папки. Теперь перед Белкиным были отчеты о наблюдении. Он пролистал их до конца – за Вернером следили с октября 1935 года. Вернее, Дмитрию была предоставлена информация о слежке начиная именно с этого времени, причем с лакунами, что, впрочем, было неудивительно: вряд ли за профессором следили непрерывно – на это просто никто не дал бы ресурсов. Да и большинство отчетов, так или иначе, не содержали в себе ничего ценного – даже самый кровавый убийца бо`льшую часть своего времени тратит на быт и сон. Поэтому Белкин был даже благодарен Маркевичу (или тому, кто делал выборку) за то, что теперь ему не грозило утонуть в рутинных отчетах.

Чекисты знали свое дело. Им было известно о колбасной фабрике. У Белкина неприятно закололо в висках, когда он понял, что колбасная фабрика «работала» уже осенью 1936 года. Чекисты знали о мусоровозе и о Князеве с Суховеем. Почему-то ничего не говорилось о способе избавления от трупов, который был до появления Князева и Суховея, а они были вовлечены в это не более нескольких месяцев. Это было неприятно – такая информация должна была быть. Если чекисты знали, что происходило на колбасной фабрике, значит, должны были узнать и то, как Вернер избавлялся от тел. Значит, Маркевич решил не показывать эти сведения Дмитрию, как прежде решил не показывать, с кем общался безвестный «португальский товарищ». Дмитрий снова подумал о еще одном обстоятельстве, которое он на месте чекистов выяснил бы всенепременно – кто и как попадал к Вернеру в холодильник? Они просто не могли этого не знать, учитывая, насколько их возможности превосходили возможности следователей МУРа. А значит, Маркевич решил, что Белкину не стоит знать ответ на этот вопрос. Именно поэтому при разговоре капитан от этого вопроса неловко уклонился, а в предоставленных материалах ответа на него просто не было.

Однако из того, что ему все же решили показать, нужно было извлечь все, что можно, до самого конца. Близкий круг Вернера был тесен, хотя общался он со многими людьми. Из тех, кто встречался с профессором регулярно и явно имел с ним личные отношения, обращали на себя внимание Мария Анчевская и Александра Рысина.

Белкин откинул голову назад и прикрыл глаза. Это было странно. Неужели Рысина не знала, кто он такой? Это возможно. Она могла и не видеть его, пока ее держали в том подвале. Но зачем это было нужно ему и как давно он поддерживал с ней общение? Дмитрий стал торопливо копаться в самых свежих отчетах. Последний из них был датирован тем самым днем, когда он опрашивал Рысину. В тот вечер она приходила к Вернеру. Это не могло быть совпадением – она знала, кто он. И она сообщила ему о Белкине. Значит, возможно, странная выходка с дурманным вином была его идеей. А даже если это и была инициатива Александры, Вернер, так или иначе, знал о том, что к Рысиной тоже приходила милиция, знал о Белкине. И это было неприятно.

Перед взглядом Дмитрия невольно возникла «адская машина», вытягивавшая из Александры кровь, но на этот раз Саша не кричала про бессмертного Ленина – она раскатисто хохотала. А кто сказал, что она не была сообщницей Вернера уже тогда – десять лет назад? Если оставить ее за скобками, единственной выжившей оказывалась сошедшая с ума и вскорости умершая неизвестная. Из-за смерти Андреева показания Рысиной не сыграли большой роли, но вот Белкина она вполне могла осознанно водить за нос, описывая обстоятельства своего похищения.

Другая близкая знакомая Вернера – Мария Анчевская – тоже фигурировала в старом деле. Белкин понял, что нужно будет обязательно переговорить с Таратиным обо всех обстоятельствах его общения и с Анчевской, и с самим профессором. Все, что он услышал, могло оказаться очень важным, даже ложь.

Двумя этими женщинами круг приятелей Вернера не ограничивался – судя по отчетам, он встречался время от времени с бывшими коллегами по Институту переливания крови, но, кажется, со всеми старался держать дистанцию.

Белкин отложил отчеты о слежке и стал рассматривать фотографии. Сделанные тайком, часто с большого расстояния, они не баловали четкостью и детальностью, но представление о внешности Вернера составить можно было. Вопреки ожиданиям Белкина он оказался похож на себя в молодости и совсем не походил на старика, хотя ему никак не могло быть меньше пятидесяти пяти, а скорее всего, было за шестьдесят.

На одной из фотографий Вернер был за рулем личного автомобиля, а в женщине, сидевшей рядом с ним, Белкин без труда узнал Рысину. Она улыбалась и смотрела на него широко раскрытыми глазами. На другой Вернер был мало похож на себя. Он куда-то шел, и Белкин по окрестностям понял, что это недалеко от колбасной фабрики.

Дмитрий долго рассматривал фотографии, пытаясь запомнить внешность профессора. На этом материалы дела подошли к концу. Но оставалось одно важное обстоятельство: что происходило с кровью? Судя по всему, срыв с мусоровозом напугал Вернера, поэтому он и избавился от своих жертв разом. Но убил-то он их тем же способом, что и