Старые леди и убийство в приёмной доктора - Елена Шаркова

я зря ей рекомендовала всю эту трилогию, и вообще Голсуорси ей неинтересен, потому что он безнравствен, и все его герои безнравственны, и она никогда бы так не поступила, как почти все женщины в его книгах поступают.

– Сурово! Но это значит, что она читала все его безнравственные книги?

– Да, – засмеялась мисс Байт. – В том-то и дело.

– Интересно, как много жителей Сент-Энн-Уотерс записаны в библиотеку? – спросила Ив. – Вот, например, Крайстеры – они записаны или привозят книги из Лондона?

– Миссис Крайстер записана, но была всего один раз, очень давно, когда они только приехали. Видимо, привозят из Лондона.

– Но и местные тоже не все записаны, не так ли? – сказала я. – Вот недавно внучка мистера Кобба, Дорис, сказала нам, что не читает романов. Ужас, как же она живёт?

– Да, у них в семье никто не записан в библиотеку, – подтвердила мисс Байт.

– Луиз Белл тоже вряд ли много читает? – как бы невзначай проговорила Ив.

– Как раз много! Глотает книжку за книжкой. Но в основном ерунду – бульварные романы о любви, всякое такое. Я несколько раз пыталась подсунуть ей что-то посерьёзнее, но она не хочет. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Поменять вкус у взрослого человека невозможно, если он сам этого не хочет, да и то пришлось бы потрудиться.

Больше мы ни о чём интересном не говорили, мисс Байт выдала мне новый детектив миссис Сэйерс (отложила его для меня по старой дружбе, зная, что я обожаю романы о лорде Питере Уимзи), и мы с Ивлин двинулись наконец домой.

Дома к нам сразу выбежала Мэри – она не могла дождаться, когда мы придём, так разволновалась.

– О, мэм, вы ни за что бы не подумали о таком! Я узнала, куда всё время уходит Пудинг! О, мэм, это просто возмутительно! Как им только не стыдно! Они, конечно, не силой его затаскивают, да его и не затащишь силой, но всё же могли бы сказать нам по-соседски, что он к ним ходит. Или вообще не пускать его к себе.

– Кто они? Куда не пускать?

– Я шла от мясника, мэм, мне там досталась прекрасная баранина, кстати, и вот когда я проходила мимо дома Коббов, увидела, как наш Пудинг пролезает через их кусты на их территорию. Думаю, он там и пропадает часами! Так жалею, что не успела его схватить и вытащить из кустов. Но, с другой стороны, в руках у меня была сумка с бараниной, да и вряд ли мне удалось бы отнести его домой. Даже если бы и удалось, он всё равно потом ушёл бы. О, мэм, как это гнусно со стороны Коббов – прятать у себя нашего Пудинга!

Я тоже разволновалась, но решила придерживаться логики.

– Мэри, но мы же не знаем, действительно ли Пудинг пропадает именно там. Может быть, он просто зашёл к Коббам, а потом убежал ещё куда-нибудь. И в любом случае они его не прячут, ты же знаешь – он сам ходит где хочет. Как кот у мистера Киплинга.

– О, мэм, а вдруг прячут? Он к ним приходит, они его запирают… и… и…

– И что, Мэри?

– И любуются им! Гладят его! Пудинг же у нас такой красавец. Но он не их кот, они не должны! Наверняка ещё и кормят его чем-нибудь особенным, приманивают. Как будто мы его не кормим! Точно, они его приманивают. Я буду следить за ним, мэм, наверняка он ещё туда пойдёт. Посмотрим, как часто это происходит. И с их служанкой поговорю… хотя мы же с ней в ссоре… но ничего, ради такого дела помирюсь.

Это возмущение моей верной Мэри, конечно, выглядит забавно, но я разнервничалась вслед за ней. А что если Пудинг и впрямь пропадает именно у Коббов? Это было бы весьма неприятно. Подобную ситуацию – когда кот живёт на два дома – описывал, помню, мистер Джером. У него всё выглядело забавно, читать смешно, однако в реальной жизни быть владельцем кота, который бегает от тебя к другим хозяевам, совсем не смешно, согласись.

Впрочем, может быть, Мэри всё преувеличила.

Пру, дорогая, на этом письмо заканчиваем. Как раз Пудинг пришёл домой, и я собираюсь ласкать его, разговаривать с ним, дам что-нибудь вкусненькое, чтобы он понял, в каком доме ему выгоднее находиться.

Надеюсь, тебе уже лучше и ты изучила наши отчёты за последние дни. Что ты думаешь о наших подозреваемых? Я знаю – ты, даже не будучи знакомой с ними, всё равно можешь судить об их характерах по нашим рассказам. Твой жизненный опыт позволяет тебе судить о людях очень точно.

Твои Вайолет и Ивлин

Дорогая Вайолет!

Мне действительно гораздо лучше. Чувствую себя более крепкой, аппетит появился – с удовольствием поела варëной курятины, выпила бульона (всё-таки не получается у Глэдис прозрачный бульон, надо еë научить, когда выздоровею).

Голос пока не вернулся, говорю мало и шëпотом, и кашель ещё мучает, но сил уже больше. Во всяком случае, их хватило на внимательнейшее изучение ваших писем, которые я прочитала не по разу. Ты остроумно сравнила нашу ситуацию с тем, что описывал сэр Артур Конан Дойл в бессмертной «Гончей Баскервиллей». Но, разумеется, мы в другом положении: и я не Шерлок Холмс (куда мне до него), и ты не доктор Уотсон, и Ивлин не он – вы обе в сто раз умнее бедного Уотсона (каким же он выведен недотëпой, я всегда его очень жалела). Ваши письма помогли мне увидеть всё происходящее с разных сторон. Ты правильно делаешь, что пишешь так подробно, –  для понимания ситуации бывают важны малейшие нюансы.

Вайолет, ты спрашиваешь, что я думаю о наших подозреваемых (говорю «наших», потому что полностью согласна с тобой: тоже думаю – надо в первую очередь подозревать именно этих троих). Знаешь, недавно я прочитала детективную историю, в которой одна из героинь всё время сравнивала людей и происшествия с другими людьми и другими случаями из жизни. Проводила аналогии, так сказать. И это помогло ей решить загадку. Интересный метод, я сама его иногда применяю, попробую воспользоваться им и сейчас.

Конечно, наши подозреваемые кое-кого мне напомнили. Луиз Белл очень похожа на Шилу, дочь нашего булочника. Шиле уже за сорок, а в юности она всё время ссорилась с родителями и мечтала уехать в Лондон. Но не решилась сбежать без денег, осталась дома, годы прошли, родители постарели, и теперь она сама печëт булки (между прочим, вкусные, что странно), ненавидит свою жизнь и без конца объясняет