В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

– Не знал, что вы специалист по ногам.

Он покачал головой:

– Наркоманы обычно колются в руку, но если вена повреждена или они хотят скрыть свою зависимость, то выбирают более неприметные места: в уголках глаз или между пальцами ног.

– Но дело не в наркотиках? – рискнул предположить я.

– Алкоголь? Да. Наркотики? Нет. Убийство? Несомненно.

Аарон отпер дверь в президентский вагон. Через мгновение его удивленный возглас из купе Мактавиша оборвал наш разговор:

– Какого черта вы здесь делаете?!

Глава 15

Брук вскинула вверх руки, как будто мы ворвались в купе с пистолетами. Кровь не просто отхлынула с ее лица, а просочилась по ногам сквозь пол до самых рельсов, оставив ее с белыми, как фарфор, щеками и побледневшими, удивленно сложенными в трубочку губами.

– Это частное помещение, – заявил Аарон.

– Это место преступления, – подхватил я.

– Кто вы такая? – спросил Ройс.

Я настолько удивился, увидев ее здесь, что даже не оценил по достоинству роскошь президентского вагона. Несмотря на название, я не ожидал, что купе Генри может занимать весь вагон. Мы оказались в гостиной, где легко расселись бы десять человек. Желтый кожаный диван проходил полукругом вдоль восточной стены, напротив стоял стол, заваленный бумагами. В дальнюю стену был вмонтирован телевизионный экран. Эта деталь особенно бросилась мне в глаза. Как может человек, настолько богатый, чтобы позволить себе такое купе, быть настолько безразличным к обстановке, за которую он заплатил? Еще одной деталью не в пользу хозяина была кучка пепла на ковре под моими ногами – вопиющее нарушение запрета на курение. Хотя в воздухе чувствовался скорее аромат черники, чем запах сигаретного дыма. Все здесь напоминало лобби роскошного отеля – деревянные панели (не пластиковая имитация, как в моем купе), отделка золотом даже на сверкающей люстре. Впечатление такое, будто вы находитесь внутри «борта номер один».

Ройс взял со стола недопитую бутылку виски и присвистнул.

– Дорогой? – спросил я, хотя дата на бутылке, древнее моего года рождения, сама по себе уже отвечала на этот вопрос.

Рядом с кучей бумаг лежал альбом Брук, и тут до меня дошло, что это не Мактавиш оставил их в таком беспорядке – мы застали Брук за просмотром. Она заметила направление моего взгляда, а созревшие на ее губах слова извинения тут же сменились другими, стоило ей осознать, что именно я сказал.

– Место преступления? Вы считаете, что Генри… – Ее руки взметнулись к губам. – Боже мой! Только не подумайте, пожалуйста, будто я…

– Не слушайте их, – сказал Аарон. – Они просто… В общем, возможно, они будут нам помогать, но я еще не решил. И никто вас ни в чем не обвиняет. За исключением того, что вы проникли сюда без разрешения.

Брук смотрела себе под ноги. Ее щеки снова залились краской.

– Он дал вам ключ вчера вечером, – предположил я, вспомнив, как утром Мактавиш пожаловался Брук, что ему пришлось пить такой дорогой виски в одиночестве, намекая на то, что она не приняла приглашение.

Брук чуть заметно кивнула:

– Я не собиралась к нему приходить. И не пошла бы никогда.

– Зачем тогда было брать? – спросил Ройс.

Мне стало окончательно ясно: он готов заподозрить женщину на основании одного-единственного мотива – секса и не способен понять, что приглашение можно принять, а можно от него и отказаться.

– Генри Мактавиш был моим героем, – сказала Брук. – Так что да, это был волнующий момент, когда он подошел ко мне вчера вечером. Я мечтала, чтобы это случилось. Но мечтала как его читательница, как его фанатка. Чтобы нас сблизили его книги, которые так много мне дали.

Я вспомнил ее вопрос на круглом столе – загадочный и тщательно подготовленный с целью произвести впечатление на Мактавиша. Симона рассказывала, что с ним нужно говорить шарадами и ребусами. «Хейн Хабар». Она проделала весь этот долгий путь, чтобы получить возможность сказать ему: «Я понимаю ваши книги лучше, чем кто-либо еще». Это не такая мелочь, как страсть или соблазн.

Когда она заговорила снова, ее губы чуть дрожали.

– А потом он подошел, и я подумала, что дождалась этого момента. Он наклонился ко мне, дохнул на меня перегаром и вложил в ладонь ключ. Ни единого слова, только ключ. И посмотрел на меня так, будто это награда, будто… – она запнулась при одном лишь воспоминании, – я это заслужила. Я замерла. А когда пришла в себя и поняла, что это означает, он уже уходил. Поэтому я просто зажала ключ в кулаке, так что чуть не порезала кожу.

– Прекрасный спектакль, дорогая! – похлопал в ладоши Ройс.

Возможно, судмедэкспертом он был и неплохим, но способностей психолога ему явно не хватало, здесь больше пригодилась бы С. Ф. Мейджорс.

– Значит, вы не приходили к нему вчера вечером?

Я вспомнил, как Ройс рассказывал о женском голосе за дверью. Он думал, что это была Лиза, но на самом деле не видел ее.

– Нет, конечно. Я спала в своем купе.

– В каком? – спросил я, чтобы потом нарисовать схему.

– В вагоне для гостей фестиваля.

Я подождал уточнений, но она все не решалась, ведь я сам только что сказал ей, что в поезде может находиться убийца. Брук имела полное право осторожничать с незнакомым человеком, спрашивающим, где она ночует.

– N один, – наконец назвала она. – Послушайте, я собиралась поговорить с ним после круглого стола. Я плохо спала ночью. Все боялась, что неправильно поняла написанное. Хотела прояснить утром, когда он будет трезвым. В крайнем случае просто отдала бы ему ключ. Поэтому я отправилась в «Королеву Аделаиду», но этот издатель остановил меня.

Я вспомнил, как Уайатт отодвинул ее в сторону и сказал, что автограф-сессия будет позже.

– А потом у него случился сердечный приступ, и я подумала, что могу оставить ключ себе. – При этих словах Брук отвела глаза в сторону – первый случай, когда она явно солгала, потом выпрямилась и, подбоченясь, спросила: – Почему вы ведете себя так, будто проводите расследование?

Никто ей не ответил. Аарон потер ногу носком ботинка.

– Боже мой! – рассмеялась она. – Это и есть расследование. Вы считаете себя настоящими детективами. Ничего себе! Это просто великолепно. Скажите, кто из вас Холмс, а кто Ватсон? Нет, подождите, дайте я сама догадаюсь. Компаньон. – Она показала пальцем на Ройса и сморщила нос.

Ройс шагнул к ней, но Аарон преградил ему дорогу рукой:

– Думаю, мы пришли сюда, чтобы подтвердить причину смерти, а не ругаться с гостями.

Опасаясь, что он отменит разрешение покопаться здесь, мы с Ройсом, согнув спины и почесывая подбородки, принялись с преувеличенной серьезностью искать улики. Я осмотрел мусорное ведро и нашел там окровавленную салфетку, а также маленькую белую карточку