В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

вы уже понимаете, что либо Ройс ошибся, либо его убьют, прежде чем он успеет мне все рассказать. Не стану говорить о том, что бы в этом случае я предпочел. Скажу только, что во всем разбирался сам до главы 31, когда Энди, как ни больно это признавать, оказал мне помощь.

– Вы раскрыли дело?

Ройс повернул голову и посмотрел мимо меня на дверь.

– Почти, – пропищал он.

Я в нетерпении шагнул к нему:

– Так расскажите. Что я упустил?

Ройс вжался в оконное стекло, подальше от меня, и спросил:

– Где вы достали героин?

– Героин?

– Я хочу сказать, что мы можем назвать его ядом, если угодно. Фактически героин является ядом, пусть и не используется в популярных романах так часто, как цианид, мышьяк или что-то в этом роде. Но он все равно весьма эффективен. Мы были свидетелями смерти от передозировки. Героин подавляет нервную систему, замедляя такие процессы, как кровообращение и дыхание. Я исследовал его действие в девятой книге о докторе Джейн Блэк. Я бы сказал, что причиной смерти было аноксическое поражение мозга, то есть в мозг перестает поступать кислород. Клетки отмирают, и он отключается.

Я вспомнил посиневшее лицо Мактавиша, его прерывистое дыхание. Его глаза потеряли связь с мозгом, будто кто-то щелкнул выключателем. Щелк – и все, смерть. В этом что-то есть.

– Героин… – пробормотал я себе под нос, а затем до меня дошло. – Постойте, вы только что спросили, где я… – Я замолчал, оценивая ситуацию: я стою посреди купе, Ройс прижался к стене, оглядываясь на дверь; мое имя в его блокноте подчеркнуто. – Подождите. Что, по-вашему, здесь происходит?

– Вы только что сознались, – заявил Ройс.

– Сознался?

– Да, я вас допрашиваю.

– Нет, это я вас допрашиваю! – возмутился я.

– Почему вы, а не я?

– Потому что я рассказчик!

– Не в моей книге.

Восстановив в памяти наш разговор, я понял, что Ройс и впрямь задавал много вопросов. Я следовал правилам детективных романов, например, исключил из числа подозреваемых Джульетту, поскольку считал сыщиком себя. А в книге Ройса, в его голове, сыщиком был он, а я – подозреваемым. Черт возьми, похоже, я был там убийцей!

– Вы же не думаете всерьез, что я… – начал я, но не договорил.

Ройс отлистал еще несколько страниц и прочитал вслух:

– Вы пришли вчера вечером к купе Генри… – он замешкался, водя пальцем по странице, пока не нашел нужное слово, – в ярости. Вы были злы на него из-за рецензии. Одна звездочка, «отвра…».

– Я знаю, что там было написано, приятель.

Его палец двинулся дальше по странице. Ройс был похож на школьника, отвечающего урок перед классом.

– Вы передумали ругаться с ним, так как там был свидетель. Видимо, я. И тогда вы решили использовать яд. Подмешали его во фляжку.

– Я думал, вы спрашивали, куда бы его подмешал убийца. А я спрашивал у вас, был ли это яд, а не утверждал, что это он. – Я всплеснул руками, и Ройс поморщился. – Не говоря уже о том, что в вашей версии полно дыр. Я не ношу с собой чертов героин и не стал бы заваливаться к вам в купе и сознаваться в преступлении первому, кто меня об этом спросил. И у меня не было мотива. Плохая рецензия – это не мотив. Не важно, зол я был или нет, за такое не убивают.

Ройс пролистнул еще две страницы. Я не видел, что там написано, но он явно сделал эти заметки еще до нашего разговора.

– За такое – нет. Но за сто тысяч долларов – очень даже может быть.

– Что?

– Вам нужно написать книгу, – продолжил Ройс. – Если вы не сдадите ее, придется вернуть деньги, а вдохновения у вас нет, потому что никто вокруг за это время не отдал концы.

Я растерялся. Насчет ста тысяч долларов он был раздражающе прав.

– Кто вам сказал…

– Вы сами говорили вашему агенту, – перебил он меня и отлистал страницы еще дальше, до самой обложки, – что люди должны умереть, чтобы вы смогли написать книгу. Когда вы садились в поезд, я стоял в очереди рядом с вами. И я всегда знал, что с вашей первой книгой что-то нечисто. Что-то не складывается. Я наблюдал за вами все это время, делал заметки, пока не убедился, что понял ваши намерения прежде, чем вы начали действовать.

Я беззвучно, по-рыбьи, открывал и закрывал рот. Оказывается, Ройс не делал общие заметки: он следил исключительно за мной. Худший в мире сыщик-любитель сочинил целую детективную историю с убийством из одной подслушанной фразы при посадке в поезд.

Однако Ройс еще не закончил.

– А теперь вы приходите сюда и рассказываете, что вы сделали, потому что собираетесь меня убить, а потом вывести злодеем в своей будущей книге. – Он встал, снял колпачок с ручки и вытянул ее перед собой, словно меч. – Но не сегодня! Не с этим автором.

Я сделал успокаивающий, как мне казалось, шаг вперед, но он ткнул ручкой куда-то в сторону меня:

– Не подходите ко мне! Я прошел курс самообороны, когда работал над шестой книгой о докторе Джейн Блэк.

– Никогда не слышал ничего более нелепого, – заявил я.

– Меня научили кое-каким полезным приемам.

– Речь не о курсе самообороны, а о том, что убийца – это я.

Выбросив руку вперед, я с неожиданной легкостью вырвал у него ручку.

Я и сам не очень быстрый парень, но у Ройса рефлексов вообще не найдешь без помощи археолога. Он долго хватался за воздух в том месте, где раньше была ручка, а потом взвизгнул, плюхнулся на койку и прикрыл голову руками.

– Я никого не убивал, – сказал я. – И не собираюсь начинать с вас.

Он немного опустил руки и уставился на меня поверх локтей:

– Значит, вы просто хотели узнать мое… мнение?

Ройс, который с удовольствием высказывал свое мнение, когда никто этого не просит, и, вероятно, считал, что спрашивают его слишком редко, все еще выглядел сбитым с толку.

– У меня возникло подозрение, что во фляжке что-то было. В этом поезде только у вас есть опыт судмедэксперта, вот я и подумал, что мы вместе сможем что-то выяснить. И вот пожалуйста – героин. Разговор сложился не так, как я рассчитывал, но кое-чего мы добились.

Ройс пришел в себя и снова начал ворчать:

– Могу я получить назад мою ручку? Она особенная.

Я поднял ее и разглядел на корпусе логотип издательства «Джемини». Принадлежавшего Уайатту Ллойду и издававшего Мактавиша и Ройса. Я прижал палец к острию пера и посмотрел на вмятинку на коже.

– Красивая. Острая. Это подарок?

– За мою первую книгу. Так сказать, добро пожаловать в нашу компанию. – Он протянул руку, требуя ручку назад.

Вполне справедливо, подумал я. Издательства любят делать приветственные подарки. Я получил кружку и