В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

– Это не твоя работа, – мягко возразила Джульетта. – И что бы ни случилось сейчас или позже, оно будет не на твоей совести.

– Знаю, – ответил я тоном, дающим ясно понять, что это не так.

Джульетта пожевала губу, понимая, что я жду, но в то же время не спрашиваю ее разрешения.

– Если тебе это нужно, просто для себя, а не по какой-то другой причине, тогда можешь позадавать вопросы. Конечно можешь. Но ровно настолько, чтобы убедиться, что все обстоит именно так, как и выглядело с самого начала. Не старайся доказать, что Мактавиша убили. Попробуй доказать себе, что он просто умер.

Кому-то это может показаться хвастовством, поскольку… в общем, теперь, задним числом и с колотой раной, мне, конечно же, легко говорить, насколько она ошибалась. Но на тот момент совет Джульетты был очень полезным. Мое возбуждение мгновенно улеглось.

– Хорошо. Значит, вопрос заключается в том, как он умер. Если его убили… Я не говорю, что так все и было! – перехватив ее взгляд, добавил я. – Но мне нужно либо исключить убийство, либо выяснить, каким образом оно произошло.

– Похоже на отправную точку.

– Может быть, это был яд. Во фляжке.

– Я бы так и сделала, – пожала плечами Джульетта.

Тут затрещал громкоговоритель и голосом Аарона объявил, что через два часа мы прибудем в Алис-Спрингс и персонал поезда будет нам безмерно благодарен, если до этого времени мы останемся в своих купе.

Алис-Спрингс – это небольшой город, в котором проживает примерно тридцать тысяч человек. Вполне достаточно для полицейского участка и морга. Там труп Мактавиша снимут с поезда. Времени оставалось немного.

– Я должен осмотреть тело, – сказал я, поднимаясь.

– Что? Зачем?

– Чтобы выяснить, был ли он отравлен.

– И что ты скажешь? Ты ведь не врач. И даже не детектив.

– В прошлый раз…

– Тогда с нами был настоящий врач. Теперь совсем другое дело. Для начала нужно провести вскрытие, токсикологический анализ. Подожди до Алис-Спрингс. Тебе нужны специалисты.

В памяти всплыли слова Мактавиша: «Если один из нас шестерых вдруг умрет прямо сейчас, то вы получите пятерых подозреваемых, которые прекрасно знают, как уйти от наказания за убийство».

Возможно, у нас в поезде все-таки есть специалисты. Пять писателей-детективщиков, каждый из которых специализируется в разных областях. Пять человек, десятилетиями изучающих все способы раскрыть преступление. Или совершить его.

Не успел я и слова сказать, как Джульетта решительно замотала головой:

– Нет, Эрн. Это не считается.

– Выслушай меня.

– Тебе нужен кто-то, чтобы провести вскрытие. А еще человек, знающий законы, иначе ты рискуешь скомпрометировать доказательства.

– У нас есть оба.

– Нет, эти люди всего лишь писатели.

– Ройс работал судебным патологоанатомом. А Лиза – юристом. Они оба специалисты. – И я начал скороговоркой перечислять специализации каждого приглашенного автора: – Криминалистический детектив. Юридическая драма. Мейджорс разбиралась в психологии преступников: допросы, досье и прочее. Это тоже пригодится. А Вольфганг… да, пожалуй, художественная литература особой пользы не принесет.

По большей части все так и вышло. Вклад Вольфганга, не считая потрясающего образца литературной дедукции по поводу запятой, был крайне незначительным.

– А себя ты куда поместишь в этой великолепной команде борцов с преступностью?

– Я знаю правила, – с гордостью заявил я.

Джульетта лишь всплеснула руками:

– Если это попадет в книгу, я отказываюсь быть ворчливой подругой. Похоже, тебе бесполезно напоминать еще раз, что это реальная жизнь, где никто не обязан подчиняться правилам детектива. Но если ты хочешь сделать меня персонажем второго плана, я не желаю больше участвовать в пантомиме «не суйся туда». – Она отвернулась от меня и уставилась в окно.

Молчание похоже на подтекающий кран: вода все капает и капает, пока не начнет выливаться из раковины, и тогда ее уже не остановить.

Честно говоря, мы никогда прежде не ссорились. Одежда на полу или спор из-за того, кто вынесет ведро с мусором, – это такая мелочь по сравнению с охотой за серийным убийцей, и нам никогда не приходило в голову, что из-за наших семейных разногласий стоит повышать голос. Но купе наполнялось молчанием, и коробочка в моем кармане потяжелела. Это не входило в мои планы.

В возможности пересказать все есть свои преимущества – можно еще раз похвастаться, что оказался прав. Но есть и недостатки – приходится заново переживать моменты, когда был не прав. Я должен был тогда сказать намного больше. Должен был понять, что Джульетта не просит меня не думать о том, как умер Мактавиш, она просит меня подумать о ней. Не просит меня не уходить, а просит остаться. На бумаге это выглядит почти одинаково, но на самом деле смысл совершенно другой.

Если кто-то из вас надеется, что я нашел правильные слова, значит вы были не очень внимательны: я из тех, кто привык удваивать ставки. Я продолжал совершать ошибки, не снижая скорости. Встал, что уже было плохим началом, потому что никому не нравится, когда с ним спорят, глядя сверху вниз. А затем сказал худшие слова из всех возможных вариантов (не только в этом разговоре, рискну утверждать, но и в человеческих отношениях вообще):

– Мне нужно поговорить с Аланом Ройсом.

Глава 13

Когда я открыл дверь, Ройс стоял прямо перед ней с занесенным кулаком. На его зеленом, как у лягушки, лице читалось удивление. Мне тоже понадобилось время, чтобы осознать, что я не вызвал его магией слов, а он сам пришел и как раз собирался постучать в мою дверь.

Я вытолкал Ройса в коридор и поспешил выйти следом, пока Джульетта его не увидела.

– Как вы вовремя. Мы можем поговорить в вашем купе? – спросил я и повел Ройса, не спрашивая дорогу, потому что узнал ее еще прошлым вечером, когда укладывал его спать.

Явно не привыкший к радушному приему, Ройс замешкался на мгновение, а затем потрусил за мной. Воспользовавшись вынужденным карантином, он принял душ, но похмелье все еще висело над опущенными плечами и поникшей головой Ройса, будто пары алкоголя поддерживали его и тащили вперед, словно нити, управляющие марионеткой.

Купе я выбрал не только для того, чтобы увести его подальше от Джульетты. Мне хотелось еще и поразнюхивать там. Нет, я не ожидал увидеть на подоконнике открытый пузырек с ядом (желательно с этикеткой в виде черепа и перекрещенных костей), но попытаться стоило.

Я предоставил ему право самому открыть дверь в иллюзии любезного приглашения. В прошлый раз мне в темноте не удалось рассмотреть его купе, но сейчас я был потрясен тем, в каком оно состоянии. Как будто Ройс прожил здесь не сутки, а целый месяц: одежду он разбросал