В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

по всему ковру, а пустые промежутки занимали упаковки от фастфуда, беспорядочные груды бумаги и пустые бутылки из-под питьевой воды и пива. Эту картину можно было разместить на молочном пакете с заданием «Найди потерявшийся предмет». Я бочком зашел в купе, словно боялся наступить на мышеловку. Задел ногой что-то влажное, вздрогнул и отпихнул от себя эту гадость, оказавшуюся скомканным полотенцем.

Возможно, койки в купе не были подняты, поскольку Ройс в тот момент спал, так что мы нахмурились, вздохнули и сумели-таки повернуть верхнюю полку к стене, а сами уселись на нижней. Ройс устроился за маленьким столиком у окна, взял блокнот и постучал по листу закрытой шариковой ручкой. Лист был исписан синими чернилами. Я разглядел там и свое имя, подчеркнутое наполовину.

– Итак, – начал он, – вы хотели убийство, и вы его получили.

Я не стал поправлять, что это было желание Ройса, а не мое.

– Значит, вы считаете, что это убийство?

– Почему же еще мы здесь сидим?

Он снял колпачок с ручки, элегантной, толщиной в большой палец, с серебристым орнаментом по всему корпусу. Она имитировала старинную перьевую ручку, но с современными чернилами, так что чернильница не требовалась, а сама такая острая, что ей, наверное, было мучительно больно записывать тупые мысли Ройса.

– Давайте начнем со вчерашнего вечера, – предложил он.

Ройс на удивление легко соглашался на допрос, а я мысленно похлопал себя по спине, приписав его открытость своим развившимся детективным способностям.

– Да, пожалуйста. Что вы помните?

Он ткнул в мою сторону ручкой:

– Я помню вас. Вы прямо кипели от нетерпения поговорить с Генри. И были, как мне кажется, настроены довольно агрессивно.

– Кажется, вы немного перепутали. Это вы колотили кулаком в его дверь.

– Значит, вы не хотели поговорить с Генри?

– Конечно хотел. Но это не важно. Вы сказали тогда, что слышали голоса. За дверью.

Ройс кивнул:

– Они заткнулись, как только я постучал. Но Генри точно говорил с кем-то. С женщиной. С Лизой Фултон.

– Вы уверены, что это была Лиза?

Он пожал плечами:

– По голосу похоже на нее.

– Похоже на нее или она?

– Я все время забываю, что вы здесь новичок, но получить блёрб можно разными способами. – Ройс многозначительно приподнял бровь.

Как он сказал вчера за завтраком? «Только когда отвечает услугой на услугу». Я понял намек. Лиза и Генри.

Разумеется, секс – это всегда хороший мотив в детективах, но здесь все получалось слишком просто. Отношения между Лизой и Мактавишем, безусловно, могли вызвать ревность Ройса. Но если так, то жертвой должен был стать не Мактавиш. Скорее уж Ройс напал бы на Лизу. Я понял это по тому, как он скривил губы, говоря о разных способах. Ничего особенного, просто старый добрый сексизм, и Ройсу он подходил, словно специально для него скроен.

Конечно же, он был тогда пьян, и у него хватало причин невзлюбить Лизу. Но откуда мне знать, хорошо ли он расслышал? На фестивале немало других женщин: Синтия, Харриет, Мейджорс, Симона, Брук, Джульетта и книжный клуб Вероники Блайт – это только самые заметные. В конце концов, собеседник Мактавиша мог вообще быть не женщиной. Все зависит от того, сколько выпил Ройс. Вы бы сами смогли определить пол человека по шепоту? Особенно если говорят за дверью.

С другой стороны, хотя для танго нужны двое, а в живых остался только один, Лиза, похоже, получила все, что хотела, от этого обмена услугами. Обложка уже показана, одобрительный отзыв получен. Она покинула круглый стол со слезами благодарности на глазах. Свидание прошлой ночью могло быть своего рода наградой. Конечно, это безнравственно. Но на мотив никак не тянет.

И все же вчерашняя тайная встреча Лизы и Мактавиша может стать неплохой отправной точкой.

– Вы сказали, что хотели поговорить с Генри, – прервал мои размышления Ройс. – А потом передумали. Почему?

– Увидел там вас, – честно ответил я. – Понял, что слишком зол, и одумался.

Я не стал объяснять, что здравого смысла мне добавила отвратительная картина моего возможного будущего в исполнении Ройса.

– Вы были в ярости?

– Конечно в ярости. Из-за этой проклятой рецензии.

Он записал мой ответ.

Я воспользовался паузой и задал свой вопрос:

– Вы ведь видели все, что случилось сегодня утром. Это был яд?

– Точно?

– Это вы у нас судмедэксперт.

– Куда бы… его? – пробормотал он так неразборчиво, что мне пришлось восстанавливать фразу по тем обрывкам, которые удалось расслышать: «Куда бы вы подмешали его?»

– Во фляжку, – ответил я. – Правильно?

Ройс и это записал.

– Предположим, что так.

– Предположим?

– Раз вы так утверждаете.

Пару слов, с вашего позволения: вам повезло, что не Ройс пишет эту книгу, потому что он, как мне кажется, ненадежный рассказчик.

– Я ничего не утверждаю. Я спрашиваю ваше мнение… эксперта, – закончил я, словно вырвал больной зуб.

Ройс взял свой блокнот и отлистал страницы назад жестом дорожного инспектора, выписывающего штраф. Он задумчиво раздувал щеки, и мне подумалось, что, зажги я спичку, купе взорвалось бы от чистого бензина, который он с шипением испускал в воздух. Я взглянул на исписанную каракулями страницу. Среди прочих заметок там были и рецензии из «Goodreads», записанные столбиком в порядке возрастания оценки, начиная с моей одной звездочки и так далее:

Вольфганг: ★ ★ «Божественно»

С. Ф. Мейджорс: ★ ★ ★ «Манерно»

Я: ★ ★ ★ ★ «Артистично»

Вместо имени Лизы он безжалостно написал: «Шлюха», а дальше, явно дрожащей рукой, добавил пять звездочек и одно слово: «Неподражаемо».

Даже при быстром взгляде я обратил внимание на довольно резкую формулировку при достаточно мягкой оценке С. Ф. Мейджорс и обратную картину у Вольфганга. Такое ощущение, что их нарочно поменяли местами.

Ройс заметил, что я подглядываю, и убрал блокнот в сторону. Затем откашлялся и посмотрел на дверь.

– Может, переберемся в бар? – спросил он немного нервно, чуть ли не дрожащим голосом.

– Мне и здесь неплохо. А вам?

– Почему я?

– Потому что… Вы серьезно? Сколько раз я должен повторить? Мне нужна ваша помощь. Вы работали судебным патологоанатомом. Человека более близкой к врачу профессии мне не найти.

Ройс слегка надулся от гордости:

– Вы хотите, чтобы я раскрыл это?

Не сумев предложить ничего лучшего, я пожал плечами.

Он снова откашлялся:

– Хорошо. Думаю, здесь все ясно. Не понимаю я только одного.

Если честно, меня немного задело, что он не просто разобрался с недавно случившимся преступлением, но и сделал это раньше меня. Понимаю, мои слова звучат бездушно. Главное в раскрытии преступления – привлечь убийцу к ответу, а не то, кто окажется первым, но все же… из всех возможных, почему это должен был сделать именно Ройс?

Разумеется, в этой книге еще многое должно случиться, и