В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

Брук вырвала у меня лист:

– Может быть.

– Рукописи здесь нет, – сказал я. – А вы искали именно ее.

– Ничего подобного! – Она попыталась переубедить меня с притворным негодованием уличенной в неверности жены, но любопытство победило. – Как вы узнали?

– Я слышал, как Мактавиш передал ее Уайатту Ллойду вчера вечером. Она должна быть в его купе.

– Ну и что тут такого? Да, я искала роман. Это плохо?

– Зависит от обстоятельств. Мне очень жаль, что ваша книга так пострадала. «Мизери», правильно? Хотите, я расскажу вам, как она заканчивается?

Брук изобразила куртизанку, потрясенную полученным непристойным предложением.

– Ни за что!

– Не знаю, много ли вы успели прочитать об Энни Уилкс…

– Только не перегибайте палку.

Я прекратил вопросы. Теперь у меня были три версии, связанные с Брук. Первая: она так разозлилась на Мактавиша за убийство ее любимого героя, что напала на него. Вторая: она была настолько оскорблена, настолько раздавлена его предложением, что решила его проучить. Третья: она что-то узнала о Хейнкеле Хабаре, записала в блокнот и в зашифрованном виде сказала об этом Мактавишу на утреннем круглом столе. Тогда, возможно, он пригласил ее к себе в купе вовсе не с сексуальными намерениями, если решил, что она знает слишком много. Возможно, он хотел рассказать ей о Хейнкеле Хабаре. Может быть, хотел сделать так, чтобы она заткнула рот.

Два варианта их встречи вполне могли закончиться самообороной. Разбитым носом и полным ведром окровавленных салфеток. Но я сомневался, чтобы какой-то из них привел к убийству.

Вторая версия казалась мне самой весомой, если не забывать о том, что Ройс спрятал в кармане какой-то клочок бумаги. Но я, разумеется, еще не знал, что там написано, поэтому и вы тоже пока не знаете.

– Ладно, теперь моя очередь, – сказала Брук. – Сердечный приступ, да?

– Думаю, это очевидно, что у меня другие подозрения.

– И пока я единственная подозреваемая?

– Разумеется, вы ведь единственная, кого застали на месте преступления.

Брук взяла свой альбом и принялась листать. Там была куча небрежно наклеенных вырезок и фотографий. Генри Мактавиш, получающий премию. Диплом на имя «Дворняг Морбанда». Она остановилась на пожелтевшей газетной статье и подтолкнула альбом ко мне.

Первым делом я отметил дату: август 2003 года. На вид Брук было около двадцати.

– Надеюсь, вы не начали собирать свою коллекцию с младенческого возраста?

– Я даже еще не родилась, приятель. Вы считаете меня вполне взрослой, чтобы убить человека, но не настолько, чтобы снять фотокопию газеты в библиотеке? Господи, вам понадобится любая помощь, какую вы сможете получить! Прочитайте эту чертову статью.

ЗВЕЗДЫ БУДУЩЕГО

Оливер Райт, 19 августа 2003 года, Эдинбург

ГОД СПУСТЯ ПОСЛЕ ВЫХОДА СВОЕГО ДЕБЮТНОГО МИРОВОГО БЕСТСЕЛЛЕРА ГЕНРИ МАКТАВИШ ВЕРНУЛСЯ С ДРУГИМ НЕВООБРАЗИМЫМ УБИЙСТВОМ, РАЗГАДАТЬ КОТОРОЕ ПО СИЛАМ ЛИШЬ ГЕНИАЛЬНОМУ ШОТЛАНДСКОМУ ЗАТВОРНИКУ.

Первую половину статьи занимала рецензия на вторую книгу Мактавиша «По колено в проблемах», в которой тон обозревателя после начальной приманки становился более критическим. Ясно было, что первая книга покорила его, и потому он не мог смешать с грязью вторую, но только это удерживало его от варварской расправы. Рецензия завершалась выводом, что вторая попытка Мактавиша в целом принесла разочарование, и в конце статьи были размещены короткие рецензии на дебютные книги двух других авторов, появившихся вместе с Мактавишем на круглом столе Эдинбургского международного книжного фестиваля.

Я обернулся к Брук:

– Это шутка?

В ответ она постучала пальцем по статье. Я присмотрелся. Между двумя последними абзацами в газетную колонку втиснулась маленькая фотография размером всего в квадратный дюйм. Три человека, весело проводящие время в баре. Я узнал всех троих.

Под фотографией была подпись: «Автор популярных детективных романов Генри Мактавиш замечен на Эдинбургском международном книжном фестивале в компании двух многообещающих дебютанток: Лизы Фултон (слева) и С. Ф. Мейджорс (справа)».

Фотография была сделана в темном углу темного бара, владелец которого явно поскупился на огни, – в буквальном смысле, потому что, как я потом выяснил, в 2015 году он попытался поджечь заведение, чтобы получить страховку, но не добился успеха. Однако ошибиться было нельзя. Мактавиш сидел, приобняв Лизу за плечо, а С. Ф. Мейджорс смотрела прямо в объектив. Перед ними стояли кружки с пенящимся пивом, все трое весело, непринужденно улыбались. Непохоже было, чтобы они позировали перед камерой, фотография больше напоминала дружескую атмосферу школьных выпускных альбомов, вызывающую ностальгию по юности.

Вот они сидят втроем на одном фестивале. Двадцать лет назад. Опять эта фраза. А теперь они все вместе в одном поезде. Я понимал, что от этого нельзя отмахнуться.

– Почему вы показали ее мне? – спросил я.

– Потому что, раз уж вы не способны ни на что большее, чем пара версий о том, почему я могла убить его, вам, наверное, захочется узнать, у кого на самом деле был мотив для убийства. Эта фотография, – она ткнула пальцем в страницу, – сделана сразу после издания «По колено в проблемах», второго романа о Морбанде, который провалился в продажах. И за год до того, как у Генри вышел… – продолжала она разматывать ниточку для меня.

– «Под колесами», – закончил я.

Третий роман о Морбанде. До меня медленно начало доходить, что же пыталась сказать Брук.

– Та самая книга, о которой Мейджорс говорила на первом круглом столе. Основанная, по ее словам, на реальных событиях.

– Вот именно! Понимаете, она и раньше утверждала, что первая упомянула эту историю. На. Этом. Самом. Фестивале. – На каждом слове Брук тыкала пальцем прямо в белозубую улыбку Мейджорс.

Я пытался осознать мелькнувшую в моем воображении картину. Звон бокалов, шепот сплетен, слова утешения из-за рецензии, робкие замечания о том, что «продажи выше, чем ожидалось». Помещение, полное понимающих тебя людей. Писательство – это работа мечты, но все-таки работа, и временами приятно побыть среди тех, кто разделяет твое убеждение, что пачка бумаги и чернила стоят жизни и смерти. Писательство – дело сугубо личное, и немногие согласятся с тем, что подобная атмосфера коллективного убожества действует как омолаживающее средство. Конечно, если эти люди не убивают друг друга.

Стайка писателей в одной комнате требует того, чему на языке людей нет названия. Может быть, соболезнование. Сочувствие. Это полевой госпиталь для печатного слова.

Я вспомнил свои первоначальные надежды на это путешествие, мечты подружиться с Мактавишем. Потом представил, как он, Лиза и Мейджорс собираются вместе, делятся своими планами, вдохновением… идеями.

Как это спросила Мейджорс на круглом столе? Какого цвета «Под колесами»? И Генри ответил со злорадной усмешкой: «Зеленый».

Зависть.

– Мейджорс считает, что Мактавиш украл у нее идею «Под колесами»?

– В точку! Она никогда об этом не