Девушка для услуг - Сидони Боннек

в последний момент погладить платья или рубашки, то убрать перед сном детские комнаты. Она не стесняется прерывать мои занятия, чтобы я помогла ей отсортировать одежду детей, которая стала им мала: «Это быстро, вы не против?» Сложить ненужные игрушки в гараж: «Вы не против?» Взять несколько коробок, перенести их в другое место: «Вот сюда, нет, лучше сюда, большое спасибо за помощь». Я точно не знаю, когда и как это началось, но точно знаю, что началось это незаметно. Дополнительная нагрузка как будто выбила стопор у меня в мозгу. Она, как и отсутствие ответа от Виржини и новостей от родителей, сводит меня с ума. Я пересекла Ла-Манш, чтобы учить английский у богатых придурков, именно из-за родительской бедности, а предки мне даже ни разу не написали! Я не жду от них ни поддержки, ни любви, но можно было бы все же поинтересоваться моей жизнью! Двойное наказание. Мне грустно и одиноко.

Кабинет Джеймса. Я должна в него войти, там наверняка есть ответы, которые рассеют мою тревогу. Раньше я бы на это не осмелилась, но теперь у меня, похоже, полетели все предохранители. В моей семье, может, и нет интеллектуалов, зато мы всё умеем делать своими руками. Я помню тот день, когда папа приехал забирать меня из лицея, потому что бастовали водители автобусов. Мы стояли перед дверью нашего дома как последние идиоты: он потерял ключи. Папа, конечно, ругался, но не позволил себе расстраиваться. Обернувшись ко мне, он спросил: «У тебя есть заколка для волос?» Я порылась в карманах: у меня их нашлось даже две. Не люблю, когда на уроках волосы лезут в глаза, поэтому всегда ношу с собой несколько плоских стальных заколок: их почти не видно, но они жесткие и отлично удерживают пряди. Папа вставил заколку в скважину и осторожно крутил ее до тех пор, пока щеколда не поддалась. И мы смогли войти. Мне было пятнадцать лет, и я так гордилась своим отцом! Один из редких моментов, когда мы с ним чувствовали родственную связь.

Я пользуюсь отсутствием Моники, которая ушла на гимнастику, чтобы открыть кабинет Джеймса. Сердце колотится как бешеное. Я повторяю себе, что мне ни в коем случае нельзя сломать заколку внутри замка, иначе я попадусь. Мне кажется, что отец стоит рядом со мной – молчаливый, угрюмый. Папа, я скучаю по тебе. Никогда не думала, что скажу это. Я уже минут десять пытаюсь отодвинуть щеколду, а ведь через полчаса может вернуться Моника. Я стараюсь подавить мандраж, чтобы не сломать свою отмычку; картина перед глазами немного размыта, и я прищуриваюсь, фокусируя взгляд. В последнее время у меня появилось ощущение, что я становлюсь близорукой, все вокруг как будто подернуто дымкой. Черт, только этого не хватало! В голове мелькает дебильная пословица: «Беда никогда не приходит одна». Щелк! Задвижка отскочила, мне остается только аккуратно открыть дверь. Короткий всплеск радости… и всего несколько минут на обыск! На столе – стопка папок; я вижу цифры и понимаю, что это скрупулезно зарегистрированные счета-фактуры. Ничего интересного. Мимоходом замечаю, что фотографии с четырьмя членами семьи на прежнем месте больше нет. Жаль, я хотела проверить, какого цвета на ней волосы Саймона. Кажется, на ней он был блондином? Теперь, когда у меня в голове такой туман, я уже не уверена. Зачем-то приподнимаю защищающее стол стекло. Стоящий на нем старинный будильник – настоящий зануда, его размеренное тиканье подгоняет меня. Большая стрелка, маленькая и секундная – этим трем старомодным иголкам плевать на все: они отсчитывают время, не выпуская его из своих челюстей. В ящиках лежат папки с логотипом адвокатской конторы. Какие-то из них – дела Джеймса. На некоторых папках стоит красный штамп «конфиденциально», и это объясняет запертую дверь. В случае ограбления кража документов будет иметь серьезные последствия. Представляю, как это скажется на карьере Джеймса. Он выглядит серьезным адвокатом и никогда не говорит ни о своих клиентах, ни о судебных процессах. Еще здесь стоит большой книжный шкаф. Я наскоро просматриваю корешки: это книги по английскому праву и Библия. Похоже, Библия есть в каждой комнате этого дома. Не знаю, что именно я ищу. Возможно, что-то такое, от чего мне станет спокойнее. Я провожу руками по верху шкафа, собираюсь встать на колени, чтобы заглянуть под днище. Говорю себе: до чего же это нелепо! И вдруг начинаю задыхаться. От ощущения, что нарушаю запрет, от неумолимого тиканья, от страха, что меня застукают на месте преступления. Выхожу из кабинета, но тут же инстинктивно возвращаюсь обратно. Опускаюсь на четвереньки, провожу рукой под книжным шкафом и нащупываю какой-то предмет. Он холодный и твердый. Коробка? Мне никак не удается ее ухватить. Тогда я ложусь на пол. Вижу красно-серую металлическую коробку из-под печенья «Carr’s». Тяну ее к себе. Смахиваю пыль, – должно быть, ее давно не трогали. Открываю крышку. Внутри – куча документов. Медицинские карты, визитки врачей, справки. Сердце у меня колотится где-то в горле, я изо всех сил стараюсь дышать ровно. Натыкаюсь на собственную фотографию, которую выбрала, чтобы отослать семье хозяев. На ней у меня счастливый, беспечный вид. Я уже и не помню, когда так выглядела в последний раз… Быстро просматриваю страницы, узнаю свое крошечное резюме, рекомендацию от лицея, медицинские анализы. И нахожу фотографию другой, незнакомой мне девушки. На вид она моя ровесница. Затем идут фото и досье Виржини, которое я проглядываю лишь мельком. Как странно! Возвращаюсь к досье неизвестной. И только и успеваю, что прочесть ее имя: Ирина. Может, ее не взяли на эту работу, но держат документы под рукой на всякий случай? Я слышу, как в замке входной двери поворачивается ключ. Заглядываю на самое дно коробки и обнаруживаю два удостоверения личности. Одно из них мое, у него загнут угол. Оно еще так мало путешествовало, а уже испорчено: ну прямо как моя жизнь! На второе я взглянуть не успеваю. Закрываю коробку и задвигаю ее ногой на место. Это, что ли, и есть их сейф? Тот самый, где, по уверениям Моники, мой драгоценный документ надежно укрыт от воров? Я не могу опомниться от изумления.

Но какая же я идиотка! От страха по спине пробегает озноб. Меня бросает то в жар, то в холод. Я ведь не сообразила, что смогу лишь прикрыть дверь кабинета, а не запереть его! Ключа-то у меня нет! И Джеймс это сразу заметит.

– Эммилу! Эммилу! – зовет Моника.

У меня нет выбора, и я тихо притворяю дверь.