Девушка для услуг - Сидони Боннек

– Почему они видят в вас угрозу?

Завороженная, я пересаживаюсь на журнальный столик – теперь лицо Дианы находится всего в тридцати сантиметрах от моего. Оператор больше не снимает интерьер, он фокусируется на принцессе. Дистанция между нами так мала, что я почти чувствую аромат ее кожи, запах ее волос – тщательно уложенных, но мягких, живых. В эту минуту мне хочется быть ее любовником, ее матерью или даже ее сыновьями, чтобы иметь право провести пальцами по ее щеке, почувствовать ее тепло, утешить ее, сказать: «Тише, тише… Все будет хорошо».

– Я думаю, все сильные женщины в Истории проходили через подобное испытание. И эта духовная сила вызывает у окружения замешательство и страх. Откуда она у них? Где источник этой силы? Как они пользуются ею?.. Почему люди, публика меня поддерживают? Говоря «публика», я имею в виду всех людей, которых встречаю, а их очень много.

Я посмотрела интервью целиком… не знаю, сколько оно длилось. Это самое невероятное зрелище из всех, что мне доводилось видеть. Никогда не думала, что атомная бомба может взорваться так тихо. Я возвращаюсь на диван, оставив включенным Би-би-си-1. Ее голос. Глуховатый, спокойный голос, без скрытых эмоций, голос, который не торопится, не будит сомнения, голос, в котором все произнесенные слова на своем месте, слова сильные, правильные.

Эта женщина обладает властью. Властью заставить тебя жить. Рядом с ней ты больше не одинока.

Я больше не одинока.

Сегодня вечером Би-би-си покажет отрывки из интервью принцессы.

– О боже! Я обязательно буду смотреть! Она совершенно чокнутая! Я читала в «Гардиан», что она все о себе рассказала: и о своей булимии, и о депрессии, и о любовнике… У нее был любовник!

Моника сама завела этот разговор за ужином. Она, наверное, полностью поглощена мыслями об интервью, вся в предвкушении, иначе бы не забыла сделать замечание Льюису, который так и сидит за столом с плеером и в наушниках. Мне не хочется делать ему знак снять их – он выглядит таким безмятежным с этим оранжевым поролоном на ушах.

Джеймс улыбается. Моника наслаждается острым привкусом скандала, несчастьями других. Ей хочется скрасить свою повседневность. Она встает, выходит и возвращается со сложенной пополам газетой. Разворачивает ее и читает:

– «В этом браке нас оказалось трое, так что было немного тесновато. На публике все выглядело хорошо, а наедине совсем по-другому».

Моника не замечает, как я смущена этим разговором о супругах, о неверности, о браке втроем.

– Ты только подумай, Джеймс! Она рассказывает о неверности своего мужа, она говорит о Камилле, даже обвиняет королевскую семью в том, что там всегда ее отвергали. Послушай, что она говорит: «Букингемский дворец мне ни в чем не помогал. Не нашлось никого, кто бы меня поддержал».

На первой странице «Гардиан» – лицо Дианы и крупный жирный заголовок: «I Will Not Go Quietly». Я не понимаю смысла этой фразы и спрашиваю, что она имеет в виду. Джеймс – только он из них двоих любит объяснять – отвечает мне:

– Это значит, что она не будет молчать, ничто не помешает ей говорить.

Моника злится. Похоже, обаяние принцессы на нее совершенно не действует. Я сообщаю, что вчера вечером, когда их не было дома, уже посмотрела это интервью. Моника шокирована, как будто я сделала у них за спиной что-то плохое. Я видела выражение ее лица – она, конечно, сразу взяла себя в руки, но я успела заметить. Джеймс интересуется моим мнением о принцессе. А я так устала! Еще несколько месяцев назад я с удовольствием пыталась бы говорить, спорить, оттачивать свой английский, но сегодня у меня нет сил. Я мямлю:

– Она… она храбрая женщина. В Букингемском дворце, наверное, к такому не привыкли. У них там принято делать вид, что все отлично, и тут приходит она и говорит правду как есть.

Моника потрясена:

– Правду? Какую правду? Мы же ничего не знаем. Она рассказывает бог весть что, пытаясь выставить себя жертвой. По-вашему, если не можешь приспособиться, надо обвинять в этом других? Она опасна, она пренебрегает обязанностями, пренебрегает своим долгом! В семье надо соблюдать правила и держать рот на замке.

Меня озадачивает и ее агрессивность, и взгляды на семью. Я смотрю на Джеймса, чтобы оценить ситуацию. У меня такое чувство, будто я нахожусь между своими родителями, и я не знаю, как мне сейчас быть.

Джеймс спокойно отвечает Монике:

– Я скорее согласен с Эммилу. Это очень храбрая женщина. Мы не знаем, что́ ей приходится терпеть во Дворце. По-моему, у них там далеко не все безупречно.

Моника бросает на меня ледяной взгляд. Говорит ее муж, но виновата я. Резко встав, она скрывается в кухне. Саймон пользуется этим и радостно размазывает морковное пюре по столешнице своего высокого стульчика. Что ж, я делаю свою работу: вытираю еду и занимаюсь ребенком.

Шесть утра. Я встаю раньше остальных, чтобы поразмыслить. Ополаскиваю лицо ледяной водой – мне нужна ясность ума. Моя хозяйка меня не любит. Родители Саймона красят ему волосы в темно-каштановый цвет, а ведь ему всего два года. Льюису десять лет, и он ходит с костылем; с каждым днем ему все труднее и больнее, а я по-прежнему не знаю, что у него за болезнь. Обитатели этой резиденции живут в схожих домах, как будто их всех для чего-то рассовали по одинаковым коробкам. Девушки-помощницы недоступны: мне не удается пересечься с Нэлой, Дори словно бы не в себе, и я только мельком видела домработницу Митчела в саду и возле особняка. Я помню ощущение простоты и порядка в день моего приезда – тогда меня это поразило. Резиденция без истории, в которой течет спокойная, безмятежная жизнь. Да, но что это за сообщество, где существует подобная идиллия? Тебе давно надо было засомневаться, жалкая ты дура из бедной семьи, грезящая о богачах! Мне невыносима эта клетка, из которой я не могу выйти без того, чтобы моя хозяйка не подняла крик!

Чего она боится? Что я сбегу, украду ее ребенка, что кто-то увидит и похитит ее кровиночку? Я мысленно выкладываю на маленький столик все камни, которые скопились у меня в почках. Я вижу, как стою на четвереньках и давлюсь рвотой над использованным презервативом, обнаруженным в мусорной корзине в ванной комнате моих хозяев. Зачем им презервативы, если они женаты? Замужние женщины уже давно принимают