Девушка для услуг - Сидони Боннек

Каждый талдычит свое и никак не может остановиться. И однако я уверена, что все они сочтут сегодняшнюю вечеринку прекрасной и что каждая пара, в уединении своей спальни, будет вспоминать ее, говоря: «So nice, aren’t they?»

«До чего же милые люди, правда?»

Потому что никто из гостей не смотрел вокруг себя.

И никто из них ни разу не взглянул на Дори.

Наконец соседи и соседки прощаются друг с другом в освещенной передней. Гости снимают с деревянной вешалки толстые пальто и теплые шарфы, обещая друг другу новые встречи и при этом втайне радуясь скорому возвращению домой; детишки бегают взад-вперед и путаются под ногами у взрослых, чтобы напомнить им о своем существовании, уличный холод проникает в настежь распахнутую дверь. И никто не замечает юную помощницу по хозяйству, этот безгласный предмет обстановки в доме Дэвида и Лайзы, – Дори, пухленькую Дори, устало опустившую руки, одинокую в этой толпе гостей. С мрачным взглядом. С расширенными глазами, в которых я вижу мрачную бездну, полную страха.

Беспокойная ночь, липкая, сырая и безлунная. Мне чудится, будто я так и не покинула дом Дэвида и Лайзы. Все ушли, а я осталась. В темноте. Ноги будто налиты свинцом. Дори стоит напротив. Она как пухлая кукла, с мягкими руками и ногами, но взгляд у нее тяжелый, пристальный, пугающий. Мы оказались в гостиной одни, в безмолвном противостоянии. За долю секунды мое тело скользнуло к ее телу. Мое лицо – в десяти сантиметрах от ее лица. Все та же ужасная тишина. Я погружаюсь в тесную темноту ее зрачка, тону в нем. Изо всех сил пробиваюсь вперед в этом влажном туннеле, прокладываю себе дорогу, боясь задохнуться; мои руки шарят по поверхности, пытаются за нее ухватиться – только бы не сдохнуть в этой вязкой трубе. И вдруг – пустота, бездонная пустота, я падаю. Но не камнем, а как лепесток – я чувствую себя невесомой. Секунды передышки, мне хочется поблагодарить кого-нибудь – спасибо, что поставили этот кошмар на паузу. Но благодарить в этой бездонной дыре некого. Мне в лицо внезапно врезаются различные образы, они пронзают мое тело, взлетают над моей головой. Мозг успевает зафиксировать несколько сцен: вот Дори с близнецами, все трое одинаково пухленькие, так что кажется, будто это мама с дочками; они стоят на коленях, молятся, обхватив друг дружку за шею и раскачиваясь из стороны в сторону. Вот Дэвид и Лайза, похожие на собственных дочерей, которые похожи на Дори, с коварной улыбкой стоят бок о бок в дверном проеме своего богатого дома… Указательные пальцы прижаты к губам, это недвусмысленный призыв к молчанию. Внезапно за эркерным окном возникает человек с оленьей головой; монстр пытается сорвать с себя эту голову, тянет ее, но тщетно. Я задыхаюсь. Это зрелище невыносимо. Наконец голова отскакивает, тело чудища оказывается моим собственным телом, я вижу свое искаженное лицо, свою багровую кожу, я в ужасе, нужно немедленно это остановить, и я делаю то же, что делала в детстве. Меня тогда так утомили мои реалистичные кошмары, что однажды вечером, перед тем как лечь спать, я сказала себе со всей серьезностью: «Как только попадешь в плохой сон, сразу громко произнеси: „Я внутри сна Эммилу Лаэнек!“ После этого страх уйдет, потому что сон будет у тебя под контролем». Вот и сейчас мне удалось выбраться из этого ночного ужаса, но хуже всего, что я знаю: его причина – моя реальная жизнь.

За этим миром, который старается выглядеть красивым, что-то скрывается.

– Как вам кажется, вы когда-нибудь станете королевой?

– Нет, не думаю. Мне хотелось бы стать королевой людских сердец, но в роли королевы этой страны я себя не вижу…

Я только что включила телевизор, сейчас 21:50, и я не могу сосредоточиться на своих уроках, я устала, мне муторно, больно, а мои хозяева все еще ужинают у соседей. Кто эти соседи – я не знаю, мне стараются говорить о них как можно меньше. Я стою перед экраном с пультом в руке, стараясь убедить себя, что просто переключаю каналы и скоро поднимусь в свою комнату, чтобы повторить главу о Европейском союзе. Но я не могу. Я загипнотизирована. Передо мной лицо, полное такой нежности и печали! Эти слова произносит принцесса Диана. Она сидит у себя в гостиной в белом кресле с золотыми гво́здиками. Интерьер шикарный, в светлых тонах. На элегантном лакированном столике орехового цвета много фотографий в рамках, на которых можно разглядеть людей разного возраста и роста: наверное, это ее близкие и дети. Видны бесконечно длинные ноги, обтянутые тонкими черными колготками, темная юбка и в тон к ней – темный бархатный жакет. Камера быстро оставляет общий план и приближается к лицу, слегка склоненному вправо, – ее особый ракурс, ее визитная карточка. У нее огромные глаза, под ними темные круги.

– Не думаю, что многие люди хотели бы видеть меня королевой. Говоря «многие», я имею в виду истеблишмент, в который я вошла и который считает меня неудачницей.

Какая сила в этих словах. Она говорит очень спокойно и сдержанно, короткими, разящими фразами, ее английский мне понятен. Я медленно опускаюсь на диван. И не могу поверить тому, что слышу. Проверяю, какой канал я смотрю. Это Би-би-си-1[32].

Журналист снова спрашивает принцессу:

– На ваш взгляд, почему они так считают?

– Потому что я делаю все по-другому, я не следую правилам, я слушаю свое сердце, а не разум, и здесь возникают неприятности. Я понимаю это, но кто-то должен любить людей и помогать им. У меня нет большой поддержки в семье, они видят во мне угрозу, но я здесь, чтобы делать добро, я не разрушитель.

– Почему они видят в вас угрозу?

Черт, а ведь это отличный журналист! Он позволяет леди Ди говорить, он ее слушает и в то же время ведет свою линию, формулирует правильные вопросы. Я до смерти завидую этому интервьюеру – мне никогда такой не стать, если я не улучшу свой английский. Я очарована этой женщиной, ее отвагой, ее искренностью. Ведь это требует смелости – впустить телевизионщиков в свой дом, сказать людям правду и – возможно, невольно – шокировать правящие круги. У нее хватает мужества противостоять королевской семье, разоблачать ее трусость, ее жестокость. Диана говорит с миллионами зрителей. В