Книга мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

— Уходим! — прикрикнул я, кивая на дверь, ведущую в бомбоубежище.

Букинист мрачно поглядел на нас и кивнул, предупредив:

— Дернетесь, и взорвемся. У меня моментальная детонация!

Как я только подумал про худшее, а оно тут как тут. В любой момент этот затейник может уложить и нас, и себя за секунду.

— За мной! — прикрикнул я. — Если жить хотите!

Бурлак с гостем последовали моему приглашению и юркнули за дверь. Я захлопнул ее, провернув ключ. Пусть еще и ее ломают.

Букинист шел позади нас. Я не выпускал пистолет, готовый пустить его в ход. Неосторожное слово и движение, и здесь будет кровавая баня.

Но так или иначе, еще поворот ключа, и мы на улице. Закрыть дверь снова. Преследователи — а нас, уверен, преследуют — сначала помыкаются, ища выход. Потом еще будут открывать дверь. Так что есть передышка. Весь район они вряд ли блокировали.

Поднявшись наверх, мы трое на миг застыли у подъезда. И я, переведя дыхание, сказал:

— Вы арестованы.

— Только через мой труп, — улыбнулся интеллигентной улыбкой Букинист. — И через ваши трупы, — он выразительно продемонстрировал гранату.

Я уже прикинул раскладку. Кинуться на него, сжать руку с гранатой, отключить ударом в лицо? Никак не выходит. Букинист не дурак — стоит так, чтобы мы не успели. Бурлак готов действовать, но только по моему приказу.

Моментальная детонация — это мы трое здесь и ляжем. Ну мы-то — еще ладно, у нас жизнь такая, что до смерти всегда один шажок. А вот рядом галдеж и беготня — детская площадка, по которой носится ребятня. Если ее посечет? И что тогда?

— Я просто уйду, и проблема решится, — будто читая мои мысли, произнес Букинист.

— Просто уйдете, — угрюмо кивнул я.

— Просто уйду. Без взрывов и стрельбы. И все останутся живы. — Он кивнул на детей, мечущихся и радостно что-то вопящих. — Может, еще встретимся… Вы зря хорохоритесь, господин чекист. Неизвестно, что будет с вами. Я знаю, о чем говорю. Ваши проблемы только начинаются… Если отчаетесь и будете нуждаться в том, кто вас вытащит из пропасти, сбросьте в газету «Вечерняя Москва» сообщение.

Скороговоркой выдал кодированное сообщение и порядок контакта.

— И в этот момент для нас всех будет лучше, если книга будет у вас.

Бурлак вопросительно посмотрел на меня:

— И что с ним?

— Пусть идет…

Букинист огляделся. И направился вперед. Растворился во дворах, умело и быстро. Я отметил, что он просчитал траекторию идеально — чтобы мы не выстрелили ему в спину, как только сможем укрыться от осколков гранаты. И вот он уже вышел из сектора огня.

— Ушел, сволочь! — больше с изумлением, чем со злостью, воскликнул я.

— И нам пора! — поторопил Бурлак. — У нас псы цепные на хвосте!

Он был прав. И мы тоже углубились во дворы.

Вскоре мы оказались во дворе, где стояла моя «Победа».

— Разбегаемся, — сказал я. — В кинотеатр больше ни ногой. Забудь о нем, будто и не было.

Бурлак вздохнул. И кинотеатр, и род занятий его вполне устраивали. А теперь опять приходилось менять все.

— На базе тебя никто не найдет, — продолжал я быстрый инструктаж. — Так что сидишь там. Ждешь дальнейших указаний.

— А ты как? Этот книжный червь не зря тебя предупреждал. Я бы поостерегся сейчас на работу соваться.

— Разберусь, — угрюмо произнес я, припоминая слова Букиниста о пропасти под ногами.

— Иван Пантелеевич, знай, я с тобой до конца. Каким бы этот конец ни вышел.

— Знаю, дружище. Знаю, — я обнял его. Потом оттолкнул. И направился к машине…

Глава 39

Я еще потер казенные шины, колеся по Москве. Присматривался, есть ли хвост, нет ли чего экстраординарного. Паранойя в нашем деле никогда лишней не будет.

Никаких признаков слежки не обнаружил. Пока что врагов с бесшумными пистолетами мне можно не опасаться.

А чего опасаться? Если все так, как я предполагаю, меня могут ждать огромные и очень неприятные сюрпризы. И нужно быстро сориентироваться, если хочу еще пожить. Кое-что я приготовил на самый крайний случай.

Затормозил около деревянной будки таксофона. Их устанавливали в Москве еще с довоенных времен. И часть из них была расколочена — почему-то у части населения они вызывали загадочную агрессию и желание разнести их в клочья.

Так, запас жетонов у меня всегда с собой. Звонок недорогой — всего лишь пятнадцать копеек.

Металлический массивный диск вращался с трудом. Но с третьей попытки мне удалось набрать нужный номер. Пальцы немножко подрагивали, но в целом настрой был вполне боевой. Хорошая драка — это то, что мне обычно нужно для поднятия тонуса. Я перехожу в режим истребителя — убей или умри. И это состояние схоже с опьянением. Главное тут — не потерять голову. Притом не только в переносном, но и в прямом смысле.

Воскресенье — кому выходной, а кому и рабочий день. По устоявшейся традиции в выходные половина отдела была на боевом посту. Так что Беляков ответил сразу, будто ждал моего звонка. И голос у него был какой-то отстраненный.

— Только что при попытке задержания Букиниста у меня было боестолкновение с неустановленными лицами в кинотеатре «Юпитер». Фигурант ушел. Я, слава богу, цел, — отчеканил я.

— Вот что, Ваня, — как-то механически произнес начальник. — Давай-ка двигай быстрее сюда. Разговор серьезный есть. Очень серьезный.

— А что с перестрелкой? Нужно же организовывать мероприятия. Направить для начала группу. Так положено, товарищ полковник, — официальным голосом произнес я, а внутри все вопило — что-то не так. Опасность. Тревога!

— Я приказываю — приезжай немедленно. Здесь разберемся.

— Есть, — я повесил трубку. Простоял несколько секунд, собираясь с мыслями.

Потом набрал еще один номер.

— Слушаю, — послышался голос Добрынина.

— У меня тут игра в казаки-разбойники со стрельбой только что закончилась.

— И кто победил? — после напряженной паузы вдруг каким-то охрипшим голосом спросил мой друг.

— Боевая ничья. Без жертв и разрушений. Начальник сказал — подъезжать немедленно.

— Очень тяжелая у нас работа, — голос Добрынина стал ровным. — Опасная. И непредсказуемая… Приезжай, если сказали. Я жду. Расскажешь все.

— Да, нас ждут удивительные истории, — усмехнулся я в ответ и в сердцах стукнул трубкой о рычаг.

В этот момент понял, почему разносят уличные телефонные аппараты. От избытка эмоций. И чтобы было, на ком сорвать злость от пренеприятнейшего разговора.

Я вернулся к машине. Пошарил в бардачке, забирая всякие мелочи, которые могут пригодиться. Потом вздохнул:

— Ну не грусти, дорогая. Может, еще увидимся.

И направился прочь. На машине