Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

Вот оно. Старое угрызение совести, осознание того, что он не принадлежал и никогда не будет принадлежать их семье. Мэттью давно не верил в сказки о подкинутом фейри ребенке, но его неизменно сопровождала мысль, что он родился не в том кругу общества.

– А помнишь те «исследования», которые мы проводили, чтобы узнать, относишься ли ты к крылатым фейри? Нам так и не удалось заставить тебя летать, – в тоне Хоули послышались откровенно злорадные насмешки.

На Мэттью обрушились старые, полузабытые воспоминания, от которых его бросило в пот. Верхняя мансарда школы-интерната. Распахнутое окно. Родные братья, державшие его за ноги над землей. Порывы ветра, хлеставшие по лицу. Мальчишеский заливистый хохот, доносившийся сквозь пронизывающий холод. Едкие насмешки, подстрекавшие его отрастить крылья и взлететь.

– Незачем подвергать человека испытаниям, чтобы определить, не является ли он фейри. – Внезапно наступившую тишину разорвал звонкий голос Софии. Обернувшись, Мэттью увидел, как она вплывает из задней двери, держа в руках поднос с кружками горячего кофе, от которых шел пар. Привыкнув разрешать вспыхнувшие разногласия, она беспечно прошествовала через комнату. – Достаточно проверить наличие крыльев.

Поставив напитки на соседний столик, София принялась демонстративно изучать спину Мэттью. К ее утрированному обследованию присоединился спрыгнувший на плечо Мэттью попугай. Краем глаза Мэттью заметил, как Пэн внимательно поворачивает голову то в одну, то в другую сторону. Разыгравшаяся сценка вынудила завсегдатаев «Черной овцы» оглушительно расхохотаться в адрес Хоули, однако Мэттью не разделял их ликования. Он словно застыл в забытьи прошлого… и ожидания грядущего. Ведь этот мерзавец, этот коварный ублюдок собрался жениться на Шарлотте. И Хоули ничто не остановит от жажды уничтожить ее, как он разрушал все прекрасное, попадавшееся ему на пути.

– Видите, никаких крыльев. – София для пущей убедительности похлопала Мэттью по спине. – Увы, перед нами не сказочный принц, явившийся, чтобы избавить меня от тяжкой жизни. Простой смертный, хотя, должна признать, довольно привлекательный.

София подмигнула Мэттью, но даже ее дружеское подтрунивание не сумело развеять ужас, поселившийся в его сердце не только в раннем детстве, но и сейчас. Впрочем, ему удалось выдавить из себя улыбку, несмотря на сковавший мороз уста.

– Никаких крыльев! – поддакнул Пэн. Услышав, что его замечание вызвало одобрительные смешки, Пэн повторил сказанное, на каждом слове размахивая собственными крыльями:

– Никаких КРЫЛЬЕВ. Никаких КРЫЛЬЕВ. Никаких КРЫ-Ы-Ы-Ы-ЫЛЬЕВ!

– Истина налицо, – заявила София. – Вопрос исчерпан Пэном. А теперь кто-нибудь желает за счет заведения выпить кофе, приготовленный по новому рецепту?

В мгновение ока София перетянула внимание собравшихся на себя, отвлекая их от Мэттью, но, что еще опаснее, от разъяренного Хоули. Вдобавок ко всему, она спровоцировала группу мужчин высмеять виконта, и Мэттью был готов поклясться, что услышал, как старший брат, впившись безжалостными серыми глазами в Софию, подобно белохвостому орлеану в кролика, затаил дыхание. Правда, София вовсе не считала себя трусливым кроликом, а хищником в своем роде, которому было по зубам справиться с таким виконтом, но Мэттью не стерпел бы гнусных насмешек в сторону подруги, пришедшей ему на помощь в трудную минуту.

– Что привело тебя в «Черную овцу»? – спросил Мэттью, прекрасно зная ответ на вопрос. Он пылал во внутреннем кармане его жилета, словно нанизанные рубины превратились в настоящее пламя.

Прищуренный взгляд брата вновь устремился к Мэттью.

– Разумеется, я пришел по твою душу.

– Не похоже, чтобы ты разыскивал меня, – по-прежнему бесстрастно проговорил Мэттью, несмотря на бушевавшую в груди вьюгу.

– Ты забыл свое место, Мэт. Я не в восторге от твоего поведения в салоне моей невесты. Но ты вторгся в мои владения, и я здесь, чтобы присвоить твои. – Хоули шагнул ближе. Он, конечно, не упомянул об ожерелье, но в глазах брата Мэттью прочитал невысказанное вслух обвинение.

Видимо, Хоули подал какой-то сигнал своим неопрятно одетым спутникам, поскольку громилы поднялись с мест и присоединились к виконту. Троица приспешников демонстративно поигрывала нелепо массивными мышцами, словно отряд бабуинов, обступивших слабого противника.

Хотя Мэттью удалось взять себя в руки, но потасовка грозила обернуться смертельным риском для всех в «Черной овце», особенно если дело перерастет в открытую драку. Шестеренки отчаянно крутились в его мозгу, подбирая миролюбивый способ утихомирить кипящее напряжение.

– Черт возьми! Ты пришел свергнуть меня, а я, похоже, оставил дома скипетр и меч. – Мэттью изо всех сил старался придать чертам лица непринужденный вид, но, к сожалению, Хоули не терпел юмора, не подразумевавшего насмешек.

– Тебе же лучше, а то я бы просто засунул их в твою…

– Глупая птица! – Неожиданно в разговор ворвался пронзительный крик Пэна. Мэттью ощутил, как его щеки коснулись расправленные крылья, прежде чем пернатый решился атаковать Хоули. Испугавшись, что действия птицы накалят и без того взрывоопасную ситуацию, Мэттью попытался схватить попугая, но руки поймали лишь пустоту.

Застигнутый врасплох, Хоули испустил удивленный вопль. Пэн вцепился когтями в голову виконта, отправив его шляпу кататься по половицам. Со второго захода Пэн сорвал с Хоули парик и, издав ликующий крик, улетел с трофеем. Приспешники Хоули метались вокруг виконта, стараясь изловить попугая, но то и дело врезались друг в друга. Стоило Пэну изменить курс и метнуться в их сторону, как двое пригнулись, а третий бухнулся на колени, но не удержавшись, покатился, как шляпа Хоули.

От белых оштукатуренных стен длинного узкого строения отскакивали радостные смешки и звонкие аплодисменты. Годами Мэттью рисовал в воображении подобную сцену, где его брат изверг получает по заслугам, однако сейчас мужчине было не до веселья. Не в тот момент, когда он твердо осознал, что Хоули отомстит за унижение, постигшее его в «Черной овце» – прибежище не только самых дорогих друзей Мэттью, но и Шарлотты. От этой мысли в груди Мэттью все сжалось, но он, вознамерившись отстоять Пэна и кофейню, напряг мышцы и приготовился к бою.

Возникший хаос раззадорил Пэна, и он бесцеремонно рухнул на обнаженную голову виконта, свесив накладную шевелюру Хоули над его лицом, после чего наклонился, чтобы одарить жертву легендарным одноглазым взглядом.

– Ах ты, блохастый мешок с вонючими перьями! – зарычал Хоули, поднимая мясистые руки, чтобы достать попугая. Бросив парик на ногу виконта, Пэн нанес мощный удар клювом по левой ладони Хоули, отчего старший брат сжал пальцы в кулак. В это время Мэттью с бешено колотящимся сердцем согнул колени, готовясь схватить птицу.

– Никому не трогать попугая! – прорвался сквозь шум голос Софии, наделенной такой природной властностью, что даже Хоули инстинктивно поддался ее приказу.

– Никому не трогать! – обрадованно вторил Пэн, принявшись расхаживать по голове Хоули, взъерошивая коротко остриженные космы лорда. Попугай, возомнив себя