Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

что подобные слова тяжело аукнутся ее брату, но с удивлением обнаружила, насколько они тягостны и для нее самой. Ей не хотелось возводить напраслину на мужчину, только что вернувшего человека с того света… на мужчину, который с недавних пор вызывал в ней непреодолимый восторг.

– Верно. Не после того, что произошло сегодня, особенно если твой рассказ об ожерелье соответствует действительности. – Александр в очередной раз вздохнул, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Затем он решительно повернулся и устремил на Шарлотту зеленовато-золотистые глаза. – Но веди себя в присутствии Мэттью тактично. Я всем сердцем верю в его невиновность и не желаю причинять ему лишних мучений, которых он и так натерпелся.

– Думаешь, мне хочется навлекать проблемы на наши головы. – Но даже произнесенная вслух мысль не избавила Шарлотту от навязчивого предчувствия, что, прежде чем она закончит копаться в прошлом Мэттью, они все, так или иначе, истекут кровью.

– У тебя есть чувства к Мэттью? – вдруг полюбопытствовал Александр колеблющимся голосом, который зазвучал громче на имени лучшего друга.

Обескураженная вопросом Шарлотта отпрянула назад.

– У… меня… С какой стати ты так решил?

– Я наблюдал за вами двумя в «Черной овце» и не упустил из виду, какими взглядами ты одаривала его в карете перед нападением. И как ты смотрела на него во время проведения операции. – Впервые за весь разговор на лице Александра проступило хмурое выражение.

Шарлотта отвела взор, прекрасно осознавая, как много близнец видел сокровенных тайн в ее душе.

– Разве тебе не полагается предостеречь меня от любых романов с твоими друзьями?

– Это не относится к Мэттью. Невзирая на случившееся сегодня, я все равно без колебаний доверил бы свою жизнь в его руки. И доверил бы ему тебя. Если нам не представится иного способа вызволить тебя из лап Хоули, то, пожалуй, ты сможешь выйти замуж за Мэттью. Друг будет бережно относиться к тебе, и он уже продемонстрировал готовность пойти наперекор устоям высшего общества.

К ужасу Шарлотты, на ее глаза навернулись предательские слезы, и девушке пришлось побороть поселившуюся в сердце безысходность.

– Как мы спасемся от Хоули, если вместо него я выйду замуж за его младшего брата? Он не стерпит такого унижения и непременно отомстит. Так что не стоит тешить меня несбыточными надеждами.

Глава 13

– Любимая?!

Стоило Мэттью переступить порог «Черной овцы», как раздался повелительный и одновременно вопросительный крик со стропил. Подняв глаза, он обнаружил взъерошенного Пэна, уставившегося на посетителя сверху вниз.

– Люби-и-имая! – Попугай каким-то непостижимым образом умудрился издать очередной не менее громогласный крик, в котором слышалось еще больше настойчивости.

Краем глаза Мэттью уловил, что каждая душа в главном зале кофейни покосилась в их с птицей сторону. Мужчину обожгло неловкое смущение.

– Банши счастлива. Вчера она переехала в новый дом, – прошептал Мэттью так тихо и так быстро, как только мог. Он обратил к безжалостной птице полный мольбы взгляд, призывая пернатого к пониманию, ощущая себя при этом последним дураком.

Однако его просьбы не возымели действия.

Распушив перья от гнева, Пэн взмыл в воздух. Он трижды пронесся по длинной и узкой комнате, а затем решительно уселся на голову Мэттью, вонзив крошечные когти в кожу. Птица зловеще склонила длинное тело надо лбом Мэттью, вперившись единственным янтарным глазом в левый глаз мужчины.

– Любимая, – емко и определенно угрожающе выговорил попугай.

– Возможно, я смогу принести Банши в гости, – торопливо заверил Мэттью попугая, ощущая, как накрывшее его отчаяние возобладало над нелепостью происходящего. Пэн вполне был сообразительным плутом, но Мэттью понятия не имел, способно ли это хитроумное создание вычленять смысл из целых предложений, особенно тех, в которых не содержалось буквальных наблюдений.

Пэн продолжал угрожающе таращиться в его глаз. Мэттью сглотнул, судорожно подыскивая путь к достойному отступлению. Но о каком достойном отступлении могла вестись речь, когда на голове восседал рассерженный попугай? Несомненно, именно по этой причине назойливый пернатый так часто проделывал этот трюк.

– Вторник, – выпалил Мэттью, недоумевая, как ему угораздило стать посланником в любовных делах между попугаем и обезьянкой. – Я принесу Банши, и вы сможете провести время в обществе друг друга.

Пэн лишь придвинул блестящий глаз ближе к левому глазу Мэттью.

– Посмотрите-ка, беседуют два пернатых мозгоклюя. Что за необычайное зрелище, – послышался до боли знакомый глубокий бас, изливавший неприкрытое презрение.

Едва Мэттью повернулся лицом к старшему брату, как его позвоночник прошибло ледяными иглами. Даже Пэн вскинул голову, словно его скрытая дикая сущность почуяла настоящего хищника.

Хоули, затаившись в темном углу, вопреки своей склонности к публичности, вальяжно развалился на стуле в конце длинного стола. По бокам от него расположились трое громил с мускулами, проступающими из-под поношенных плащей. Мэттью попробовал выровнять дыхание, вспомнить все пройденные тренировки, но, казалось, он вновь превратился в того трусливого мальчишку, оробевшего перед собственным старшим братом.

Каким-то чудом мужчина сумел не потерять рассудок и внимательно оглядел спутников Хоули. Судя по их телосложению, любой из этой троицы вполне мог оказаться тем, кто вчера напал на карету.

Стоило всем присутствующим в «Черной овце» обернуться на громкий голос незнакомца, как Хоули поднялся, выпятив широкую грудь и став похожим на нахохлившегося Пэна несколько мгновений назад. Он, оборачиваясь к окружающим и приподнимая шляпу, упивался вниманием как актер, готовый начать разыгрывать фарс.

– Мне следует извиниться за младшего брата, – с безжалостной веселостью произнес Хоули, направляясь к Мэттью. – Ему компания вредителей всегда была милее людей.

Учитывая, что Пэна высоко ценили в «Черной овце», собравшиеся завсегдатаи не разразились смехом, вместо этого заерзав на местах. Правая сторона рта Хоули скривилась, и он обратил все внимание на младшего брата. Мэттью ожидал, что его конечности вот-вот онемеют, как это происходило с ним в детстве каждый раз, когда Хоули подкарауливал любимую жертву, но, к удивлению мужчины, его накрыло безмятежное спокойствие.

– Почему ты играешь в сводника для попугая? – усмехнулся Хоули.

– Я предпочту назваться купидоном, соединившим двух влюбленных, родившихся под несчастливой звездой, – слетели с уст Мэттью дерзкие слова, прежде чем тот успех их осмыслить. Видимо, он уже не был тем трясущимся младшим братом.

В ответ на колкость Мэттью посетители одобрительно захихикали, а его самого охватило какое-то неведомое ранее чувство. Впервые он оказался в окружении соратников, не ощущая себя тем шутом гороховым, роль которого Хоули отвел ему с самого рождения. Только здесь, в этом волшебном месте, где спорили принцы и нищие, он, неловкий, нежеланный третий сын, превращался в восхваляемого и достойного наследника герцога.

– Возможно, в словах отца есть доля правды, и ты на самом деле подкидыш.