Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

– Разве здешние земли не подходят для виноградников?

– Это зависит от viticulteur[52], – ответила официантка. – Марсель – один из лучших.

Она снова ускользнула и довольно долго не возвращалась, потому что гости за двумя из трех других столиков хотели получить счет. Зои позволила себе расслабиться и отпустить мысли. Теперь, когда ее тело было согрето вином и превосходной едой, беспокойство растаяло. Она почувствовала, что дыхание замедлилось, как будто привыкая к ритму сонного воскресного дня. Веки отяжелели, и полной неожиданностью стало появление официантки с темной доской, на которой были выложены три сорта сыра, каждый в идеальной кондиции для употребления в тот же день или, самое позднее, на следующий.

– Это «Банон», – объяснила ей женщина, указывая пальцем, – названный в честь маленькой деревушки в горах, где его производят. Он довольно мягкий, с натуральной корочкой, и его всегда нужно выдерживать завернутым в листья каштана, что является уникальным для этого региона. – Она указала на другой сорт. – Это «Кабриоль», гораздо более острый, из козьего молока, выдержанный до готовности. И наконец, «Брусс» – тоже из козьего молока, но двухдневной выдержки. «Брусс» делают только из молока местной породы коз Ров. – Официантка улыбнулась. – Это мой любимый.

– Все звучит восхитительно.

Девушка указала на бокал вина, который принесла вместе с сырами.

– Некоторые считают этот сорт чересчур крепким, но он хорошо сочетается со всеми тремя видами сыра.

– Спасибо.

Зои пробовала сыры по очереди, сочетая их с поданными отдельно пресными черными крекерами, и каждый сорт казался ей вкуснее предыдущего. Она могла не торопиться, поскольку уже покончила с закусками, и предалась размышлениям о еде и напитках во Франции – чаще всего, это ритуальное удовольствие, а не просто ответ на необходимость заправиться по примеру того, как залить бензин в машину.

Стоило ей вспомнить о топливе, как в сознании снова всплыли зловещие подозрения о том, что мог натворить Наполеон Этьен. До сих пор она старалась не думать об этом, ожидая новостей из мастерской Total.

Надо не забыть утром сходить к механикам.

Третья пара встала и расплатилась, и это означало, что Зои осталась единственным посетителем. Огонь в камине догорел, но официантка не выказывала ни малейшего желания разжигать его заново. Зои подумала, что, возможно, ресторан скоро закроется и вечером не возобновит работу.

Она доела сыр, запивая его превосходным красным вином, чтобы завершить «ритуал». Тут подошла служительница и спросила, не желает ли она чашечку кофе.

– Нет, спасибо. – Зои нахмурилась, чувствуя себя немного навеселе. – Не помню, представилась ли я…

Официантка не дала ей договорить.

– Вы – мадам Паскаль, и вы вновь открыли книжную лавку. Все очень довольны.

– О, хорошо. Спасибо. Боюсь, я не знаю вашего имени.

– Симуно Симон. – Увидев, что Зои морщит лоб, она произнесла имя по буквам и пояснила: – Симуно – прованский вариант имени Симона, которое очень нравилось моим родителям. Моего мужа – он работает на кухне – зовут Квентин Симон, потому что он был пятым ребенком в семье, и в конце концов я стала Симуно Симон.[53]

– Понятно. – Зои улыбнулась в ответ. – Как интересно. Что ж, это красивое имя.

– Закажете еще что-нибудь?

Зои догадалась, что ей определенно пора уходить. С улицы доносился звон церковного колокола.

– Это послеобеденная служба?

– Вечерня, – сказала официантка. – Вы пойдете?

– Да, – поддавшись внезапному порыву, ответила Зои. – Думаю, да.

– Тогда увидимся там. – Симуно застыла в терпеливом ожидании.

– Да, конечно. Пожалуйста, принесите счет.

Женщина уже держала его в руке. Зои расплатилась банковской картой, испытывая легкое потрясение от собственной расточительности. Пожалуй, далековато она зашла в заботе о себе. Она встала, накинула лыжную куртку и вышла на улицу.

Сент-Катрин являл собой живописную картину: домики бисквитного цвета и крыши из красной глины вырисовывались на фоне угасающего осеннего дня, небо было окрашено в лиловые и оранжевые оттенки, и среди них прорывалась традиционная великолепная лазурь юга Франции.

Мимо прошла семья – похоже, бабушка с дедушкой и трое внуков, нарядно одетых для посещения церкви. Зои последовала за ними, поднимаясь по мощеной улице к порогу восьмиугольного молитвенного дома. В дверях стоял отец Жюльен Кальме, он тепло приветствовал своих прихожан, называя каждого по имени. Когда священник узнал Зои, в его глазах отразилось удивление и…

Что за выражение? Кажется, я застала его врасплох своим появлением. Значит ли это, что он тоже подозревает меня в чем-то нечестивом? Или у него свои порочные секреты?

18

Нежданный светский визит

Ритуал превосходного позднего воскресного обеда в ресторане «Ле Гурман» заметно поднял Зои настроение, она почувствовала себя увереннее и уже не слишком переживала из-за того, что медленно осваивается в Сент-Катрин. Она вошла в церковь, и ее взгляд машинально упал на выложенный каменными плитами пол, где недавно лежало безжизненное тело Барбары Эрколлани.

Ощущение благополучия тотчас исчезло.

О боже, лучше бы я сюда не приходила. Это похоже на ошибку.

Удивительно, но церковный ритуал все же пошел ей на пользу. Язык религии успокаивал возвышенным стилем и звучными интонациями. Вечерняя служба длилась недолго, всего полчаса. Последовательность молитв стерла из памяти Зои образ обмякшего тела Барбары: псалом, названный «двадцать девятым», воздающий благодарность за Божью силу в борьбе со злонамеренными врагами и всякого рода бедствиями; молитва, взывающая к Божьей помощи в несчастьях жизни; еще одна молитва с признанием Его вездесущности; гимн радости и света; псалом номер тридцать один об облегчении и счастье, вытекающих из раскаяния и отпущения грехов.

Зои нравилось, что все могли присоединиться к пению, даже самые маленькие дети, увлеченные потоком слов. В церкви оказались многие из тех, кого она знала: Марсель со своим племянником, Тьерри; Антуан и Антуанетта, сидевшие по разные стороны; Робер Пети с тремя детьми и жизнерадостной женой; Дени Аллар, явно выздоравливающий, и Давид Киллан, который, как показалось Зои, ненадолго задремал во время исполнения второго псалма; Гато и Лали Мерино с темноволосой крепкой женщиной, одетой не по сезону в платье с цветочным окрасом и тонкий кардиган; Наполеон Этьен, который, казалось, чувствовал себя неловко и не смел встретиться глазами с Зои; пожилой ветеринар Фирмен Сешан, который делал Расселу прививки и говорил о своей симпатии к Лючии Жаке, прежней хозяйке книжной лавки; Симуно Симон, которая успела сменить черную униформу официантки на очень элегантный костюм-двойку. Насколько Зои могла судить, ее мужа, Квентина Симона, на церемонии не