Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

книги, и задалась вопросом, будут ли они пользоваться спросом наряду с пособиями по самопомощи и оздоровлению, которые составляли значительную часть ее оборота. – Вы серьезно спрашиваете, возможно ли это?

– О, идея только что пришла мне в голову, – ответил он. – Мне не следовало заводить разговоры о работе во время светского визита. На самом деле вы оказываете мне услугу.

– В каком смысле?

– Как и многие люди, я нахожу воскресные вечера тревожными.

– Для большинства это так, потому что их короткий досуг подходит к концу, и они должны сосредоточиться на работе, тогда как для вас…

– Верно, – перебил он ее. – Для меня воскресенье – рабочий день. Возможно, поэтому, выполнив свои обязанности, я испытываю чувство опустошенности.

– Тогда понятно, – сказала Зои, хотя и удивилась такому признанию. – Вы когда-нибудь ощущали нечто подобное до того, как приняли духовный сан, когда были врачом?

– Каролин рассказала вам обо мне?

– Рассказала.

– Да. Как я уже говорил, многие терпеть не могут воскресные вечера.

– Почему вы изменили направление своей жизни?

– Это не столько перемена, сколько возобновление. В раннем возрасте я учился на священника, затем переключился на медицину. После довольно успешной карьеры у меня случился crise nerveuse – то, что англосаксы называют «нервным срывом». – Он тщательно выговаривал английские слова с заметным акцентом. – Видите ли, я был одержим профессией, получал удовлетворение, только когда лез из кожи вон, не в силах остановиться. Нервный срыв был чисто физическим, если вы меня понимаете, но имел психологические последствия. – Он замолчал. – Я вас утомил?

– Вовсе нет.

– Или, возможно, вы просто добрый человек. – Он продолжил свои объяснения. – После crise я больше не ощущал прежней целеустремленности. Почему-то я не мог отделаться от мысли, что если мне не удается стать эдаким супергероем в медицине, тогда к чему все это?

– И это привело вас обратно в церковь?

– К Богу. Церковь – это всего лишь способ сформулировать наше восприятие бесконечного.

– Повторяя ваш недавний комплимент, это очень умно сказано. Кажется, хозяйка из меня никудышная, не так ли? Могу я предложить вам бокал белого вина?

Жюльен Кальме рассмеялся, и это прозвучало очень естественно и непринужденно.

– Я думал, вы никогда не предложите.

Зои обнаружила, что общаться с Жюльеном на удивление легко. Неожиданные откровения, с которых начался их разговор, не помешали затем обсудить более приземленные темы, такие как привязанность к бродячей собаке, поломка фургона Рене, восхитительный обед в «Ле Гурман», охота на холмах. В свою очередь, он рассказал ей о том, как познакомился с Каролин – в профессиональных кругах в Эксе, где занимался медицинской практикой, – и немного об истории La Librairie de Mes Rêves.

– Лючия Жаке была несчастной женщиной, одной из тех, кто не готов к вдовству.

– О, я не знала, что она пережила тяжелую утрату.

– Бизнес принадлежал ее мужу, и, когда тот умер, она продолжала барахтаться, толком не понимая, что делать. Он никогда не делился своим опытом. Я не думаю, что ей нравились книги.

– Без этого невозможно заниматься книготорговлей. Книголюбы всегда тянутся друг к другу. Это главная причина, по которой покупатели приходят ко мне или в любой другой книжный магазин, подобный моему, а не просто приобретают то, что продается в супермаркетах или в интернете.

– Лючия призналась мне, что восприняла ваше предложение о покупке бизнеса как благословение свыше. Она была как на иголках, пока не подписали и не скрепили печатями все документы.

– Где она теперь?

– Вернулась в родные места. Надеюсь, она счастлива там. Пару раз она написала мне, и я ответил, но больше писем от нее не приходило.

Зои нахмурилась и спросила:

– С ней ведь не связана никакая тайна?

– В каком смысле? – Он как будто заинтересовался.

– Не стоит ли за ее отъездом иная причина, помимо неудачи в бизнесе? Как она овдовела?

– Ее муж был охотником. Однажды он ушел на охоту один – что неразумно, – и его растерзал дикий кабан, перегрыз правую бедренную артерию. Он истек кровью в считанные минуты. Его не могли найти несколько дней. Никто не знал, где искать.

– Бедняга, – сокрушенно произнесла Зои, но не стала делиться подробностями своей встречи с sanglier. – Несчастная Лючия.

– Да, печально. Но мне показалось или вы намекали на еще какую-то тайну?

– Все это лишь смутные догадки, я просто подумала о том, что Барбара Эрколлани была итальянкой, или имела итальянские корни, или была замужем за итальянцем, и Лючия Жаке тоже. Где «ее родные места», как вы их описали?

– В Сен-Рафаэле, ближе к границе с Италией. Хотя я не понимаю. Лючия уехала задолго до того, как здесь появилась Барбара в своем экстравагантном фиолетовом спортивном костюме и принялась рыскать по окрестностям.

– Вы знаете, что привело Барбару в Сент-Катрин?

– В общем, да. А вы не знаете?

– Нет, понятия не имею, а инспектор Сикари и Антуан Гренель, похоже, считают, что я имею какое-то отношение к ее смерти, что совершенно необъяснимо для меня – и, надеюсь, для вас.

– С таким же успехом они могли бы сказать, что и я в чем-то виноват. Ведь мы нашли ее вместе.

– Все это очень тревожно, и я думаю, что мои соседи тоже смотрят на меня с подозрением. – Зои почувствовала, что в ее голосе зазвенели нотки напряжения, и, чтобы скрыть свой дискомфорт, налила им обоим еще вина. – В любом случае вы можете чем-то поделиться со мной?

– Поделиться?

– Рассказать, почему Барбара была здесь. Надеюсь, речь не идет о чем-то интимном, не подлежащем разглашению, как тайна исповеди или что-то в этом роде? – Зои попыталась внести долю юмора в этот неловкий, по ее мнению, момент.

– Нет, ничего подобного.

– Так что привело ее в Сент-Катрин?

– Серебряный Гриф, – ответил святой отец.

IV

Шаг вперед и шаг назад

19

Правда о Грифе

– О, и вы туда же, – воскликнула Зои. – Это просто невыносимо. – Она рассмеялась. – Пожалуйста, просветите меня, чтобы я могла наконец докопаться до сути этой тайны.

– Прошу прощения? – переспросил Жюльен, и его аскетическое лицо нахмурилось.

– Куда ни приди, везде только и разговоров что о хищных птицах – их ищут, хотят почитать книги о них. Теперь и вы говорите о какой-то серебряной птице? Я чего-то не догоняю?

– Она была грифоманкой, – сказал Жюльен, как будто этого объяснения было достаточно.

Зои снова рассмеялась.

– Понятнее не стало.

– Разве вы не знаете… – Жюльен замолк в нерешительности. Его глаза затуманились, словно он что-то подсчитывал в уме. – Это было десять лет