Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

– Что произошло десять лет назад?

– Был спрятан Гриф.

– Похоже, вы произносите это слово как имя собственное. Я права?

– Да. Гриф, с большой буквы. Об этом писали во всех газетах, говорили по радио и телевидению. И конечно, в то же время вышла книга. Это была потрясающая история, поразившая воображение людей. С тех пор они ищут его.

Разрозненные фрагменты информации начали складываться воедино в сознании Зои.

– О, это как «Маскарад».[54]

– В смысле?

– «Маскарад» – чудесная книга, изданная в конце семидесятых в Великобритании, что-то вроде «охоты за сокровищами».

– И что это было за сокровище?

– Золотой заяц, закопанный в секретном месте, которое можно было найти, разгадав подсказки-головоломки, содержащиеся в стихах и иллюстрациях.

– Тайна была раскрыта, и сокровище найдено?

– Да, безусловно, только, если я правильно помню, три года спустя, но это вызвало еще один скандал, потому что человек, который откопал клад – запечатанный в керамическую шкатулку и залитый воском, чтобы невозможно было обнаружить металлоискателем, – очевидно, догадался о местонахождении, потому что автор книги проболтался общей знакомой, и… – Зои замолчала и нахмурилась. – Не могу вспомнить, чем все закончилось, но вы понимаете, что я имею в виду? А ваш идол, Гриф, из той же серии? Это как-то связано с книгой-головоломкой «В краю грифов»?

– Именно так. Барбара Эрколлани была грифоманкой. Она думала, что напала на след, разгадала тайну.

– О Барбаре разное говорят. Дени Аллар с абсолютной уверенностью заявляет, что она была чем-то больна – простудой, гриппом или еще чем похуже. Я сомневаюсь и не могу для себя решить, то ли она была определенно нездорова, то ли просто возраст и усталость взяли свое. Давид Киллан, партнер Дени, поначалу как будто согласился со мной, но теперь я не уверена. А вы, как врач, что скажете?

– Бывший врач. Я никогда не осматривал ее. И не разговаривал с ней в последнюю неделю ее жизни.

Почему-то этот ответ прозвучал уклончиво, хотя логика в нем присутствовала.

– Она была вашей прихожанкой?

– Не с первых недель, но позже она влилась в паству и прилежно посещала богослужения.

Зои решила поделиться информацией, которая больше всего ее беспокоила.

– Вам известно, что меня несколько раз допрашивала полиция и что я каким-то образом нахожусь под подозрением?

Зои заметила интерес в его глазах, и у нее мелькнула мысль, что он доволен.

Но это нелепо. С чего бы ему быть довольным?

– Я знаком с инспектором Сикари, – сказал он в ответ. – Как и с Каролин, мы вращались в одних и тех же кругах в Эксе. Я считаю его способным офицером, хотя внешне он не производит впечатления. Кстати, Каролин тоже грифоманка, – небрежно добавил он.

– Нет! – воскликнула Зои.

– Из-за этого она и повредила руку. Карабкалась по каким-то скалам возле Риголе, полагая, что напала на след ключевой улики, просунула руку в расщелину и вывернула, когда вытаскивала, растянув связки.

– И вы знаете об этом, потому что она обратилась к вам за помощью?

– Да, до Сент-Катрин было ближе, чем до больницы в Эксе. Я сказал, что ей нужен рентген, и, к счастью, повреждение затронуло мягкие ткани, а не кость.

Зои поджала губы, не зная, о чем еще спросить. Она чувствовала, что, образно говоря, находится совсем рядом со своей добычей.

И что же является моей добычей? Обрывки информации, которые могут мне когда-нибудь понадобиться, чтобы восстановить свою репутацию? Думаю, да. Мне нужно разгадать эту тайну ради себя, а не только ради Барбары.

– Вы не знаете, нашла она то, что искала?

– Кто? Каролин?

– Нет, Барбара.

– А, так вы думаете, что она могла найти сокровище, из-за которого ее и убили?

– Да, хотя звучит нелепо, когда вы произносите это вслух.

Он стал серьезным, снова напуская на себя образ «отца Жюльена Кальме».

– Вы знаете, почему в священном писании говорится, что «сребролюбие – корень всех зол»? Я имею в виду, почему там сказано именно про «сребролюбие», а не просто про «любовь к деньгам»?

– Полагаю, потому, что, обретая богатство, люди обнаруживают, что его недостаточно, и всегда хотят большего?

– Да, так и есть. Книга-головоломка, как вы ее назвали, «В краю грифов», кажется мне чем-то зловещим, возбуждающим в людях алчность. Если бы я знал, кто ее автор, порекомендовал бы ему завершить охоту – возможно, в конце месяца, к десятой годовщине.

– Очень смелое заявление.

– Да. – Он глотнул вина. – Прошу прощения. Я слишком категоричен. И наверное, расстроил вас. Вы, конечно, продаете эту книгу и после моих слов можете почувствовать, будто совершаете нечто греховное.

– О, потребовалось бы гораздо больше усилий, чтобы убедить меня в том, что я обречена на вечное проклятие.

Жюльен улыбнулся.

– Мне запрещено шутить о таких вещах, но я понимаю вашу точку зрения. – Он помолчал, затем добавил, подмигнув: – Убежденная язычница, вот кто вы.

Они оба рассмеялись, и Зои поделилась еще одним наблюдением.

– Антуанетта и Антуан Гренель находятся по разные стороны поисков, не так ли, и отказываются делиться идеями и подсказками. Из-за этого они и поссорились.

– Я так думаю.

– Но так ли уж ценен этот Гриф? Я имею в виду, стоит ли он таких денег, которые перевернут жизнь?

– Это зависит от того, сколько денег у человека изначально. Покупка вами этой замечательной книжной лавки – которую, позвольте повторить, вы так преобразили – стала для Лючии судьбоносным выигрышем.

– Гриф сделан из серебра. Он очень тяжелый? Много ли в нем драгоценного металла?

– Да, хотя дело не в этом. Куда интереснее созданный фонд. Автор книги не получает никаких роялти от продаж. Все деньги накапливаются на процентном счете. Чем дольше загадка остается нерешенной, тем более ценной она становится – не только из-за престижа и безделушки в виде грифа, но также из-за прибыли от десятилетнего успеха книги.

– И это значительная сумма?

– Я всегда так думал. Возможностей оценить это у вас гораздо больше, чем у меня.

– Возвращаясь к вашей идее о книге как источнике «зла», порождает ли она более ожесточенные конфликты, чем наигранная ссора Антуанетты Гренель с братом? О, и, полагаю, должна вам сказать, что, упоминая об этой вражде, она подмигнула мне, как бы давая понять, что все это глупо и не всерьез.

– Я ничего не знаю о конфликтах, но грифоманы держат карты при себе. Никто не хочет, чтобы их видели приближающимися к тому, что может быть ключом к разгадке или тайником, опасаясь, что другие могут последовать за ними и воспользоваться их идеями.

– Выходит,