Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

– Именно.

– Ночью?

– Чаще всего, да. Я так думаю.

– Муж Лючии Жаке, возможно, был грифоманом и использовал охоту как прикрытие.

– Такая мысль не приходила мне в голову.

– А что другие?

– Возможно.

Зои подумала о «заядлых охотниках» из числа своих знакомых.

Антуан и риелтор Амбруаз Кай… Я кого-то забыла?

– Если у Барбары было четкое представление о том, где искать, могла она попытаться замести следы, совершая неоднократные вылазки в случайные уголки местности? – спросила Зои.

– Это очень проницательно. Такая уловка равносильна попытке noyer le poisson. – Жюльен опять ввернул французское образное выражение, означающее «напустить туману».

– Вы не знаете, как она здесь передвигалась?

– А вы никогда ее не видели?

– Я, знаете ли, почти все время сижу взаперти в своем магазине.

– Она разъезжала по округе на mobylette. Он все еще пристегнут цепью к ограде автостоянки. – Он поколебался, затем спросил: – Вы сами-то не грифоманка?

– Я даже не читала книгу и понятия не имею, как работают головоломки.

– У вас есть экземпляр, который мы могли бы просмотреть прямо сейчас?

– Во вторник я жду новую поставку от дистрибьюторов. – Зои сменила тему. – Думаю, Барбара была на грани какого-то открытия, и в то же время ей было одиноко, она нуждалась в компании. Вот почему я пригласила ее пойти со мной на процессию в честь святого Бертрана. Я даже попросила Патрика приготовить для нее место, хотя все столы были заняты.

Дневной свет угас. За окнами, выходящими в маленький внутренний дворик, сгустилась темень, скрывая альпийские растения в каменных вазонах и очаровательный барельеф с изображением читающего ребенка. Зои не стала включать свет, им хватало мерцания огня в печи, как в тот вечер, когда после буксировки ее фургона Марсель заглянул к ней на бокал вина. На угловатом суровом лице Жюльена залегли глубокие тени.

– Я злоупотребляю вашим гостеприимством, – произнес он наконец.

Как догадалась Зои, он сказал это потому, что она позволила молчанию слишком затянуться.

– Нет-нет, что вы. Давайте поговорим о более приятных вещах.

Зои поделилась с ним своими впечатлениями о соседях, с удовольствием узнала некоторые подробности их семейной жизни, у кого какие дети и кто с кем состоит в родстве. Когда она заговорила о Наполеоне Этьене, букинисте, Жюльен рассмеялся.

– Он глупый, самонадеянный человечек, да благословит его Господь. Уверен, вы понимаете, что я имею в виду под déterminisme nominatif?

– «Номинативный детерминизм», гипотеза о том, что личность человека формируют его имя или фамилия, и нас подспудно тянет к профессиям, которые нам созвучны. Скажем, некто Бейкер зарабатывает на жизнь продажей хлеба.[55]

– Именно так. Бедный Наполеон принимает свое имя близко к сердцу. Он мнит себя императором, персоной гораздо более значимой, чем есть на самом деле. Он уверен в своих идеях, даже когда их не разделяют другие.

– Какие же у него идеи?

– Да всякие глупости придумывает. Настаивает на том, чтобы уличные фонари не гасли до двух часов ночи или чтобы мусоровоз приезжал в назначенный день.

– Но он действительно книголюб?

– Он стоял за вывесками village du livre, уговаривая mairie инвестировать в них средства для привлечения туристов в Сент-Катрин.

– Мог ли он быть автором книги «В краю грифов»?

Жюльен задумался, затем ответил:

– Полагаю, что мог бы, но где бы он нашел деньги на изготовление серебряной фигурки – или на то, чтобы ее раздобыть? И после того, как книга стала пользоваться успехом, я не могу себе представить, чтобы он позволил таким доходам уплывать мимо. Это не в его характере.

– Но он мог бы продумать другие способы извлечения выгоды – скажем, опубликовать еще одну книгу. Или изобрести схемы инвестирования в фонд, не такие прозрачные, как вы предполагаете.

– В этом я бы скорее заподозрил других.

– Например?

– Марсель Морис очень образованный человек. Вы знали? Хотя его жизнь связана с виноградниками, он с отличием окончил факультет социально-экономической географии и впоследствии написал диссертацию по топографии и геологии природного парка Вердон.

– Понятно. – Зои не знала, что делать с этой новой информацией. Казалось странным, что до сих пор она не всплывала. – Возвращаясь к Наполеону Этьену, я не питаю к нему теплых чувств. – Зои рассказала историю о том, как он проехал мимо нее, когда она застряла на дороге. – Я уверена, он видел меня и из вредности решил не останавливаться и не помогать.

– Не добрый самаритянин.

– Конечно, нет. К тому же он солгал о том, что я повздорила с бедной Барбарой. Похоже, это в его характере?

– Боюсь, что да. Он не в первый раз распространяет необоснованные слухи.

Зои почувствовала, что из-под входной двери тянет холодом. Это символически совпало с гнетущим ощущением, что здесь, в Сент-Катрин, ее окружают отнюдь не друзья. Она предприняла решительную попытку отогнать неприятные мысли, предложив Жюльену легкий ужин.

– У меня в холодильнике пустовато, но я могу разогреть замороженное фрикасе из курицы с рисом и овощами.

– Это очень любезно с вашей стороны, но я не ем по вечерам. Это не в моих правилах.

– Как это не по-французски, – улыбнулась Зои.

– Увы, да. Но я был бы рад как-нибудь угостить вас обедом. Может, когда Патрик вернется и снова откроет ресторан? Мое жалованье священника не дотягивает до цен в «Ле Гурман».

– Вообще-то, я обедала там сегодня, и цены показались мне вполне приемлемыми, учитывая, насколько вкусно… – Зои осеклась, когда подумала, что счет не отпугнул ее только потому, что она могла позволить себе роскошества. – Но да, «Оберж» тоже хорош. Патрик скоро приедет?

– Он откроет ресторан на Рождество и Новый год.

– Тогда нам не придется долго ждать, – сказала Зои.

Жюльен переместился на краешек низкого клубного кресла и выглядел так, будто собирался уходить, но прежде решил поделиться какой-то другой информацией.

– Вы хотели сказать что-то еще? – спросила Зои.

– Только то, что вам следует опасаться инспектора Сикари. Он очень упертый. И так просто не отступится от своей идеи, если она прочно засела ему в голову.

Зои взглянула на Рассела, который с довольным видом развалился на полу перед открытой печью.

– Как собака с костью, – заметила она. – Так говорят англичане.

– Да, именно. Или как собака с крысой.

– В этой аналогии я была бы крысой? – беспечно спросила Зои.

– Надеюсь, что нет. Но, чтобы добавить образу красок, если бы Сикари был охотничьей собакой, то очень неопрятной и грубой. – После столь нелестного описания Жюльен встал, возвышаясь над ней. – Я вас покину. У меня ранняя служба в шесть утра. Я должен проснуться задолго до рассвета.

– Желаю вам насладиться завтраком, – сказала Зои, думая о том, что он остался без ужина.

– Я не буду