Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс

Неудивительно, что ты такой изможденный.

– Спасибо вам за то, что нанесли мне первый настоящий светский визит, – сказала она. – Я получила огромное удовольствие от нашей беседы.

– Я тоже.

Он ушел, не пожав ей руку и не поцеловав в обе щеки, как принято у мирян. Она проводила его до двери и смотрела ему вслед, пока он пересекал площадь. Рассел подошел и сел у ее ног, глядя снизу вверх, словно говоря: «Закрой дверь, ладно? На улице прохладно».

Зои так и сделала, заперла защелку на замке, затем подошла и закрыла дверцу печи, чтобы дрова не прогорели слишком быстро и горячие угли не попали на каменную плиту или даже на старинный деревянный пол. Она положила ключи на полку под прилавком, подумав, что следовало бы повесить их на крючок, чтобы не потерять, убрала пустую бутылку и бокалы – ей не пришлось откупоривать вторую – и отнесла их на кухню. Она хотела подготовиться ко сну, а потом спуститься вниз и почитать, но поймала себя на мысли, что вполне обойдется без книги и лучше просто посидит у печи, наблюдая за пламенем сквозь закопченное стекло.

Отец Жюльен Кальме – очень интересный человек. Я прекрасно понимаю, что имела в виду Каролин.

Она подумала о вожделенном Грифе, о «сребролюбии».

И в этом он тоже прав.

Ей вспомнились немецкие туристы – геокэшеры.

Их предводитель, Оскар Вайс, вернется во вторник за экземпляром книги. Полагаю, он читал перевод на немецком, потому что не говорит по-французски. Но, возможно, думает, что в оригинале найдутся дополнительные подсказки. Интересно, попросит ли он меня помочь ему разобраться в этом.

Поленья в печи догорали, и Зои подумала, не подбросить ли еще.

Или пойти спать?

Она выбрала второе, оставляя Рассела наслаждаться угасающим теплом. Среди ночи ее разбудил стук коготков по ступенькам и легкий скрип матраса, когда пес запрыгнул и устроился в дальнем углу. Позже, когда ей стало слишком жарко, она скинула с себя одеяло, и собаку накрыло с головой. Жалобно тявкнув, Рассел убежал и принялся скрести входную дверь. Звук становился слишком навязчивым, и она поняла, что у нее нет другого выбора, кроме как спуститься и выпустить пса на улицу.

– Только не лай, – строго сказала она ему.

Он побежал на своих маленьких лапках по хрустящим листьям, и Зои почувствовала перемену в воздухе. Ветер дул с юга, из Африки, и ночь была теплой. Она оглядела темные двери и окна своих соседей.

Возможно, я совершила прорыв, пригласив Жюльена. Мне следует организовать домашнюю вечеринку. Я приглашу своих соседей по площади и всех знакомых, даже Наполеона Этьена. Это шанс заставить их переступить мой порог и больше не воспринимать меня как чудаковатую иностранку, которая лазает в окна и не вписывается в общество.

Она вернулась в постель, мысленно уже составляя план.

И я могла бы разузнать больше о «Серебряном Грифе». Да, это хорошая идея. Работа предстоит нелегкая, но она позволит сделать эффектный шаг вперед.

Как выяснилось, она жестоко ошибалась.

20

Прошлое не отпускает

На следующий день настроение у Зои резко упало.

Несмотря на принятое решение быть оптимисткой, извлекать максимум пользы из происходящего, считать себя частью местной общины, даже если это не так, Зои проснулась вялой и усталой, как будто всю ночь плыла против течения или барахталась в воде, просто чтобы не утонуть.

На то было несколько причин. Во-первых, она выбрала понедельник выходным днем в магазине и теперь чувствовала себя потерянной и никчемной, к ней вернулось неприятное ощущение «потерянности». Угнетало и осознание того, что ее подозревают неизвестно в чем, и сразу вспоминалось, как герой романа Франца Кафки «Процесс» жаловался, что его арестовали, хотя он не сделал ничего плохого.

Бедняге так и не сказали, в чем его обвиняют.

Однако самым важным и коварным оказалось прошлое, с которым ей пришлось научиться сосуществовать, оно накатывало волнами: гнетущая тревога и уныние, вызванные далекими отголосками детства, травма бесконечного предательства, с которой она, по правде говоря, боролась всю свою жизнь. Каким бы уютным и безопасным ни было ее настоящее, поломанные и восстановленные частички ее психики все еще были способны, даже спустя десятилетия, тянуть ее назад, в те времена, когда она была одинока, не знала ни дружбы, ни любви, ни заботы, когда приемная семья в конце концов оставила ее на произвол судьбы.

Она лишь в общих чертах рассказала Антуану о том, как крошечным подкидышем оказалась в больнице Святого Ричардса в Чичестере. Но вся правда заключалась в том, что детство на попечении невнимательных или откровенно недобрых приемных родителей закончилось только в день ее шестнадцатилетния, когда ее во второй раз бросили на унылой сельской автобусной остановке, без денег, с чемоданчиком скудных детских пожиток.

Мне стало жаль Барбару, потому что в ее одиночестве, как в зеркале, отражалось и мое сиротство.

Острая боль кольнула Зои, когда она вспомнила слова Мориса о том, что у него нет никого, кому он мог бы завещать свои виноградные лозы – или передать свою любовь к ним.

Если я упаду замертво, будет ли кто-нибудь в Сент-Катрин сожалеть обо мне? Позволят ли они книжной лавке прийти в запустение?

Зои никогда не посещала психотерапевта, но прочла много книг о детских травмах. Она всегда чувствовала, что способна справиться с этим сама.

А теперь?

Женщина сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Неужели я недооценила, сколько времени и сил потребуется, чтобы начать новую жизнь? Я не ребенок и не подросток. Это существенно меняет дело.

В сознании промелькнуло что-то вроде слайд-шоу с участием ее новых знакомых.

И знакомые какие-то подозрительные.

Зои лежала неподвижно, сосредоточившись на ритме дыхания, стараясь прогнать тени прошлого, убедить себя жить здесь и сейчас.

В мире существует только настоящее.

Сработало не сразу. Самопознание – это, конечно, хорошо, но неожиданная холодность соседей заставляла ее чувствовать себя неудачницей среди их успешной жизни.

Нельзя сравнивать то, какими люди являют себя внешнему миру, с хаосом, хмуростью, смутным беспокойством и стыдом внутри, и…

Зои резко оборвала свой внутренний монолог и отругала себя.

Перестань злиться и возьми себя в руки.

Идея с «вечеринкой в книжной лавке» все еще казалась удачной. Зои оделась, выпила большой стакан воды на кухне, спустилась вниз и открыла ноутбук, стоявший на прилавке. Она принялась за составление приглашений, которые могла бы лично передать каждому из