Одиннадцатый палец - Цинь Мин

расчленили! – Я поворошил кости веткой. – Трубчатые переломаны пополам, на них больше десяти отметин. Куча дохлых мух вокруг останков означает, что человек был отравлен. Это во многом сходится с деталями «Резни третьего июня», где фигурирует одиннадцатый палец.

На костях еще оставалось немного мягких тканей. Я попросил водителя зажечь огни мобильной криминалистической лаборатории. Пространство вокруг временно превратилось в прозекторскую, пошел начальный процесс исследования трупа. Когда руки четырех-пяти судмедэкспертов работают одновременно, осмотр тела проходит без сучка и задоринки, а зацепок становится все больше.

– Бедренная кость не отделена от тазового кольца, однако центральная часть была разрублена. Крестец также перерубили, – сказал Дабао. – Эти травмы похожи на те, что фигурировали в «резне».

– Погодите, погодите, – воскликнул судмедэксперт Хань, – там бедра были туго обвязаны! Если уж на то пошло, таз и бедра тоже должны быть перевязаны веревкой.

– Голова не была отделена от туловища, тело лежало на животе; значит, те мягкие ткани шеи, которые были прижаты к земле, уцелели, – сказал начальник отделения Ху. – Я сейчас как раз пытаюсь отыскать кровеносные сосуды на шее; может, найдем что-то полезное…

– Одежды жертвы поблизости нет… – Линь Тао огляделся вокруг.

– Внутренние органы, похоже, все здесь. – К нам в качестве подкрепления присоединился судмедэксперт Ван. – В полутора метрах от самого тела есть область с примятой травой. Там находится что-то сильно разложившееся – на первый взгляд выглядит как внутренности, рядом много дохлых мух.

Аспирант, который должен был вести записи, не поспевал за нами.

Я быстрым движением натянул резиновые перчатки и начал помогать судмедэксперту Вану переворачивать куски гнилой, усеянной мертвыми личинками плоти, чтобы рассмотреть их. Чем больше мы их крутили, тем сильнее смердело.

– Сердце, печень, селезенка, легкие, почки, кишки – всё на месте, – сообщил судмедэксперт Ван. – Сверху были трахея и язык.

– Более того, органы не отделены друг от друга, – добавил я. – Еще одно совпадение с «Резней третьего июня»: внутренности жертвы были извлечены из тела целиком, тем же способом, который используется в судебной медицине.

– Есть достаточные основания для объединения дел в серию. – Начальник отделения Ху вскинул брови. – Судя по всему, в этих двух преступлениях замешан один человек.

– Трубчатые кости конечностей и, что самое важное, кости туловища целы. – Дабао закончил исследовать самые крупные фрагменты тела – таз и бедра – и приступил к сбору костей. После небольшой паузы он снова заговорил: – Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… Нет! На правой руке отсутствуют три фаланги пальца!

В человеческой руке всего двадцать семь костей, восемь из которых составляют запястье, четырнадцать – пальцы, а еще пять костей в совокупности называют пястью. Почему же в пальцах четырнадцать костей? Большой палец руки состоит всего из двух фаланг, а все остальные – из трех. Дабао заметил, что на правой руке трупа не хватает трех фаланг, а это значило, что нет целого пальца.

– Ха-ха, даже тест ДНК не нужен! Бьюсь об заклад, это тело принадлежит убитому из «Резни третьего июня», – обрадовался судмедэксперт Хань.

К моей голове прилила кровь; я внезапно осознал, что безжалостный извращенный убийца, который вспарывает животы, расчленяет трупы, да еще и смеется в лицо полиции, совсем близко.

– Нет, что-то не сходится, – рассуждал Дабао. – Тело Фан Цзяна было выброшено в помойку в оживленном районе города; почему же этот труп он бросил в глуши?

– Если подумать, то нет никакой разницы, – сквозь стиснутые зубы процедил я. – Те останки он выбросил в мусорку, мимо которой проходит куча народу; он не пытался спрятать их, ему хотелось, чтобы люди нашли части тела. А эти куски он бросил прямо у дороги; вполне возможно, преступник не знал, что она заброшена и безлюдна. Получается, он не очень хорошо знаком с местностью.

Я заметил, что начальник отделения Ху неподвижно, не говоря ни слова, сидит на корточках перед черепом жертвы.

– Начальник Ху, нашел что-нибудь? – спросил я.

– Прошлые раны имели незначительные прижизненные реакции; я все-таки думаю, что убийца практиковал живосечение, – сказал он. – Хотя исследования показали, что в крови жертвы был найден крысиный яд, мы не можем полностью исключать возможность того, что убийца расчленял жертву, когда та была в агониальной стадии смерти.

– Я думаю, что о живосечении речь не идет, – ответил я. – Предполагаю, что это может быть связано с суправитальными реакциями после смерти, обманчиво похожими на прижизненные реакции. Знаю, Дабао уже свыкся с мыслью о живосечении, однако мы не можем это доказать.

– Не можем? Трупные пятна бледные, внутренние органы уменьшились в размерах, что указывает на обширную потерю крови перед смертью – этого мало? – Дабао снял перчатки, достал мобильный и показал мне фото.

– Ты зачем скопировал фотографии трупа себе в галерею? – воскликнул я. – Не знал, что ты коллекционируешь такое…

– Да нет же! – Дабао покраснел. – Слишком долго объяснять, просто взгляни. Может, сам увидишь это очевидное сходство.

Кажется, это дело безжалостно истязало разум Дабао.

– В том-то и дело, – вклинился в разговор начальник отделения Ху. – Труп Фан Цзяня был обезглавлен – мы это же знаем, – но голова этого человека осталась на своем месте, поэтому я и обратил особое внимание на шею. Там есть колотая рана: сонная артерия полностью перерезана, на интиме[27] явные признаки прижизненных реакций. Другими словами, жертве разрезали шею, что привело к обильной потере крови и смерти.

– Отравил, перерезал шею, распотрошил, расчленил, – перечислил судмедэксперт Хань. – Думаю, последовательность такая. По крайней мере, когда преступник резал шею, жертва все еще была жива. От отравления крысиным ядом умирают постепенно. Мне кажется, Фан Цзян умер примерно так же, просто убийца обезглавил его после смерти, поэтому мы не можем определить, была ли у него рана в области сонной артерии.

К тому моменту уже стемнело. Все полицейские, стоящие в свете прожекторов машины, единодушно кивнули, соглашаясь с последней фразой. Я поднялся и потянулся, чтобы хоть как-то размять затекшую спину. Толпа зевак за это время только увеличилась.

– Уже совсем поздно; на что вы, ребята, уставились? – спросил я.

– В этих зарослях ни зги не видно, – сказал Линь Тао.

– Сейчас нужно заняться установлением личности трупа, – начальник отделения Ху раздвинул кости лонного сочленения таза тела. – Теперь их не придется разваривать – сэкономим электричество.

– Мужчина, тоже около тридцати лет… – Я взглянул на симфизиальную поверхность лобковой кости погибшего для определения возраста. – К сожалению, мы не в состоянии определить телосложение и другие особенности внешнего вида. Рост сможем просчитать позже.

– Не беда, у нас есть целый скелет – найдем, кому он принадлежит, – ответил судмедэксперт Хань.

Не успел он произнести это, как толпа, облепившая сигнальную ленту, засуетилась: