Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

– Почему? – спрашиваю я.

– Софи заболела, – быстро отвечает Сьюзен, – кстати, о ней. Она здорово распереживалась вчера, навестим ее вместе? Берти ведь отпустит меня раньше конца смены? – мурлычет она и, подражая кошке, трется головой о шею Берты.

– Берти отпустит тебя только сегодня! Завтра утром мы печем рыбный пирог! – максимально строго отрезает Берта. – Я что же, в одиночку должна месить тесто на целую деревню, пока кое-кто в амбаре раскачивает стены? – от ее лукавого прищура лицо Сьюзен почти сливается с пурпурным платьем-рубашкой, которое она надела под фартук.

– Ты же сможешь дожевать этот блинчик по дороге, правда, Бекки? – пищит она и тянет меня за подол.

– Какой же стыд, мать твою! – вырывается у нее, едва мы выходим на воздух, и я чуть не выплевываю кусок блина. Не ожидала, что Сьюзен может так ругаться. Впрочем, недавний опыт показал, что я вообще не знаю людей.

– Что не так с амбаром?

– Росс и я периодически используем его вместо спальни. – Кается Сьюзен с таким скорбным видом, что я складываюсь пополам от смеха. – Живи мы в большом городе, я и он, было бы нам проще? – спрашивает она, когда я разгибаюсь, чтобы вдохнуть воздуха.

– Вы бы могли снять жилье и съехаться. – Спокойно отвечаю я. – Просыпаться без соломы в волосах. Принимать вместе душ и не бояться, что Берта Томас уличит вас во время занятия любовью. Но это совершенно не означает, что кто-то из-за вас однажды не решит прервать отношения.

– Но там у нас бы были эти отношения! – сокрушается Сьюзен, пока мы бредем по торговой улочке мимо лотков, спрятанных под зонтами от солнца.

– Прости меня за такой вопрос, но что мешает вам завести их здесь?

– Росс о них не заикается, а я так боюсь потерять его, что даже не прошу о большем…

– Я тоже не заикалась. – Перебиваю я. – Только о другом. Когда умерла наша подруга Элси, мой любимый, почти жених, решил, что мы не сможем и дальше быть вместе после такой потери. Сказал, это слишком больно для нас обоих, слишком сильна связь с той трагедией на мосту. Что мы не сможем быть вместе и не вспоминать… как ни он, ни я не смогли спасти Элси от того сумасшедшего таксиста. Если бы я хотя бы заикнулась о своем желании не разлучаться с Дереком, все могло бы сложиться иначе. Но я лишь таскалась за ним хвостом и смотрела на него покорными влюбленными глазами. Смотрела, как он знакомится с Мэри, как вводит ее в нашу компанию, ну и дальше по списку… я это допустила. Я, и никто другой. Я его отпустила, хотя он сам не хотел уходить. Я молчала, а должна была хотя бы попытаться заговорить!

– Ты все еще любишь его? – спустя пару минут спрашивает Сьюзен.

– Нет, – отвечаю я и сама поражаюсь легкости, с которой это слово слетело с моих губ. – И уже давно не люблю. Я страдала по инерции. Мне казалось, после смерти Элси у меня не осталось ничего. Это не так. Совершенно не так. Мне понадобилось три года, чтобы прозреть и понять это. Слишком долго. Не следуй моему примеру, Сью.

Она останавливается. Я оборачиваюсь, удивленно поднимая брови.

– А если Росс откажется от меня? После того, как я расскажу о своих чувствах?

– Если Росс откажется от тебя, значит, он просто полный идиот! Я заберу тебя в Лондон, и он поймет, кого потерял! – с жаром обещаю я.

– Знаешь, именно таких слов мне и не хватало. – Сьюзен улыбается. – Правда. Дороти и Софи не могут мне такое пообещать. А ты можешь, даже если это никогда не случится.

Я могу только улыбнуться и раскинуть руки для объятий. Сьюзен выше меня почти на голову и немного крупнее, но это не мешает нам обняться, как давним друзьям.

– Завела себе живую подружку на замену больной, да, Сьюзи? – раздраженно приветствует нас Дороти с порога дома Софи.

– Заткнись, Дори. Всем плевать, что в очереди за хорошим настроением ты стояла последней, – легко парирует Сьюзен, оттесняя девушку от двери и ступая в прихожую. Я шагаю следом, но Дороти не может смолчать:

– Твой нос похож на прогнившую сливу.

– Твоя губа выглядит так, будто ее вспахал экскаватор, – подмигиваю я и устремляюсь по лестнице на второй этаж.

Как и пару дней до этого, Софи с большим трудом переносит жару. Дыхание вырывается из груди со странным хрипом, будто ветер открывает и закрывает двери в опустевшем доме.

– Бекки, ты здесь! – жалобно сипит она, когда я опускаюсь на пол перед ее кроватью. – Ладно же вы вчера друг друга приласкали! – добавляет она, когда Дороти усаживается у нее в ногах с толстенным сонником на коленях. – Я так боялась, что…

– Мы остановились на разделе «животные», – намеренно громко перебивает ее Дороти.

– О нет! Избавьте же меня от ее зоопарка… – Софи картинно закатывает глаза, и Сьюзен весело смеется, поправляя сбившуюся простыню.

Мы остаемся с Софи до ужина, пока жара не спадает и в распахнутое окно не льется долгожданная прохлада. Тогда девушка с облегчением проводит полупрозрачными пальчиками по своей груди.

– Мой личный зверь отправляется на покой… вы не против, если и я тоже?

– Но только до утра! – предостерегает ее Сьюзен, ласково целуя в липкий от пота лобик.

– Завтра утром мне станет лучше, и мы продолжим нашу статью о Джинбери! – обещает мне Софи, когда я оборачиваюсь на нее с порога. А затем яркий зеленый глаз задорно мне подмигивает.

– Мне дышать нечем, – роняет Дороти, едва мы спускаемся с крыльца. Легкий ветерок непонимающе комкает подолы наших платьев.

Втроем мы молча движемся к берегу Ла-Манша.

Не хочется говорить, да и нет смысла озвучивать совершенно одинаковые мысли.

Софи не станет лучше. Зверь окончательно обосновался в ее теле, точно в своем доме. Распаковал вещички, убрал чемоданчик, наполнил свой бокал и вознамерился выпить из этой юной рыжеволосой девушки жизнь.

До дна.

Глава 9

Сегодня Ла-Манш похож на южное обласканное солнцем море. Дымка на горизонте рассеялась, оставив лишь четкую правильную линию. Игривая голубизна переходит в насыщенный синий, а тот – в пепельный графит. Соленый ветер играет нашими волосами и платьями, запах меда с верескового холма дурманит и пьянит. Мы огибаем обрыв, у которого сидели впятером в день моего приезда и спускаемся на опустевший пляж. Серовато-бежевая галька пробивается под ремешки босоножек, чайки с протяжными лающими криками цепляются за скалы, а потом