Шпионская леска - Лен Дейтон

— Вам не знакомы эти люди?

На меня смотрели мужчина и женщина. Мужчина был агентом КГБ, известным под именем Эрих Штиннес. Такую же фотографию, только более четкую, показывал мне в Лондоне Бауэр. На второй фотографии была запечатлена моя жена.

Но и это еще не самое удивительное. Роль «вкладыша» в конверте выполняли две небольшие карточки-удостоверения, напечатанные на розовом картоне — типичный материал для восточноевропейских канцелярий. Это были специальные туристические визы: одно лицо — одна поездка, одно разрешение на въезд в социалистическую республику — один выезд. На каждой из виз стоял жирный штамп СТБ — 51а1п1 Tajna Bezpecnost — чехословацкой тайной полиции. На одной из карточек было наклеено фото Штайгера, на другой — мое.

Глава 10

Область Чехословакии, граничащая на севере с Австрией, называется Моравией. От центра Вены добраться до границы соцлагеря можно за какой-нибудь час… Вернее, можно, если бы не… Гайдновский фестиваль, который проводился в австрийской столице как раз в эти дни. Австрийский пропускной пункт мы проехали спокойно. Штайгер, не открывая дверцы, помахал перед ленивым пограничником нашими паспортами, и нам дали знак ехать дальше. Чехословацкий пограничный пункт являл собою полную противоположность австрийскому.

Надо сказать, это было весьма бойкое место. Еще бы — дорога, на которой он расположился, вела из Вены в Прагу и дальше в Берлин. В этих местах свирепствовали ледяные ветры из русских степей, прорывавшиеся сюда через относительно узкий промежуток между Карпатами и Альпами: температура делала неожиданные скачки, и никакая одежда, даже самая теплая, не могла спасти от этих поистине русских морозов…

Вдоль обочины дороги выстроились десятка два грузовиков с самых разных концов Европы. В их кабинах сидели водители: кто-то читал газету — все терпеливо ждали своей очереди. Когда отъезжала очередная машина, в большой серый барак входил следующий шофер. У него долго и внимательно проверяли паспорт, таможенную декларацию, иногда заставляли открыть кузов… Чехословацкие пограничники — въедливые ребята, этакие угрюмые бюрократы в военной форме с испачканными чернилами пальцами и отлично смазанным табельным оружием.

Сегодня утром барон Штайгер, он же Отто Хоффман, заехал за мной в отель, где я провел ночь после вечеринки в его доме. Он предстал передо мною в черном кудрявом парике. Наш белый джип «субару» смотрелся белой вороной на фоне экзотического скопления восточноевропейских автомобилей. Там были забрызганные грязью «Лады», тарахтящие «вартбурги», выкрашенный в ярко-розовый цвет кабриолет «шкода» и роскошный старый «татраплан» с большим вертикальным плавником, под которым скрывался воздухозаборник для охлаждения расположенного в задней части машины двигателя.

С горделивым презрением Штайгер объехал очередь и притормозил у самого стеклянного окна, за которым сидели человек пять чешских пограничников, привычно оглядывая моравский пейзаж.

— Подождите в машине, — сказал мне Штайгер.

Он подошел к караульному и, размахивая перед его носом розовыми удостоверениями личности, стал с ним о чем-то оживленно беседовать. Я не знаю, на каком диалекте говорил караульный, но было очевидно, что Штайгер знает этот вариант языка. Караульный с понимающим видом закивал и махнул рукой в сторону стоявшей на чешской стороне большой зеленой машины. Из машины вышли двое в штатском и поспешили к Штайгеру. Высокие, крепкие мужчины в коротких пальто всем своим видом обнаруживали, что они работают в «первом отделе» СТБ — самой эффективной из восточноевропейских спецслужб, по иронии судьбы разместившейся в старинном монастыре старой Праги. Шлагбаум был немедленно поднят.

— Все в порядке, — сказал Штайгер, возвращаясь в машину.

— В порядке? — отозвался я. — Что ж, это радует. До сих пор, по-моему, порядка не было…

— Что вы имеете в виду?

— Весь этот балаган с филателистическим аукционом… Самое обидное, что я напрасно валял дурака!

— Мы всегда получаем документы таким путем, — самодовольно произнес Штайгер. — В Праге все подготавливают и… Обычно этот канал работает как часы…

— Может, стоит перейти на жидкие кристаллы? — съязвил я.

— Все прошло бы отлично, если бы не американцы! Они просекли ситуацию, и венская резидентура послала на аукцион своего агента с мешком денег.

— Да, — вздохнул я. — Мы мешки с деньгами никому не раздаем…

— Американцев невозможно победить на аукционах. Хорошо еще, что я вообще смог вмешаться!

Мы поехали за зеленой машиной вперед, мимо шлагбаума и дальше — через приграничную зону: ни деревца, ни кустика — зато под каждой кочкой по мине.

— Они поедут с нами, — сказал Штайгер.

— Правда? Очень рад. — Я попытался изобразить улыбку.

Неожиданно наши провожатые свернули с пражской магистрали на боковую дорогу. Дорожное покрытие давно не ремонтировалось, и Штайгеру пришлось включить второй мост.

Южная Моравия представляет из себя довольно странное зрелище, сам пейзаж постоянно напоминает о превратностях истории. Всего несколько десятилетий назад эти места процветали. Здесь с незапамятных времен жили этнические немцы, напоминанием о которых остались аккуратненькие города с мощеными улицами и барочными домами на центральных площадях.

Но Адольф Гитлер решил использовать этих немцев как повод для присоединения приграничных чешских земель к Третьему рейху. Для английского премьер-министра[13], отправлявшегося на первую в истории новейших времен «встречу на высшем уровне», это была всего лишь «далекая страна», ради которой не стоило ссориться с сильной державой. Именно с этих пор слово «Мюнхен» стало синонимом предательства и подлости. И вот через некоторое время после пресловутой политической сделки немецкие войска ринулись по дорогам Чехии, а жители приграничных районов приветствовали их на родном языке, радостно размахивая флагами со свастикой.

Но Гитлер проиграл войну, и новое, сталинское руководство Чехословакии беспощадно разделалось с более чем трехмиллионным немецким населением страны: их попросту выгнали вон, предупредив о высылке за несколько часов и позволив взять с собой только то, что они могли унести в руках и на себе. И люди отправились пешком через границу в поисках нового дома… А старые дома чешских немцев были разграблены представителями властей и мародерами. Сами дома предоставлялись чаще всего бродягам и цыганам — это был своеобразный политический жест. Сейчас и эти жильцы стали постепенно покидать дряхлые здания…

Мы ехали мимо сел, служивших наглядным примером непоследовательности социалистической бюрократии по отношению к этому «немецкому району»: ничто не