Шпионская леска - Лен Дейтон

— Генеральный… Сэр Генри?

— У него были свои удачи, свои ошибки.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что то, как он обошелся со мной, было его удачей?

— В общем да. Москва установила за тобой слежку. Они внимательно следили за каждым твоим шагом. Даже поручили одному из авторитетнейших экспертов в области психологии написать доклад о твоем поведении после моего исчезновения. Эриху Штиннесу удалось раздобыть экземпляр этого доклада, и я ознакомилась с ним. Там было написано, что ни один актер не смог бы сыграть такую сложную роль. Они были правы, не так ли? Пойми, Бернард, в конечном счете именно твое поведение заставило их поверить в то, что я действительно перешла на их сторону.

— А они не могли догадаться обо всем? Что ты просто ничего мне не сказала?

— В Советском Союзе бывают женщины-космонавты и женщины-крановщицы… Но брак…

Брак для них — дело святое. После войны, когда страна вынесла так много горя, взгляды Маркса на брак, да и не только на брак, были основательно пересмотрены. Жены в СССР делают то, что им велят мужья.

Я молча посмотрел на нее. Фиона улыбнулась. Странно, как же я сразу все не понял?! Фиона, дочь преуспевающего нувориша, с отличием окончившая Оксфорд, изучавшая русский язык в Сорбонне, поступает на работу в отдел и выходит замуж за человека, сроду не учившегося в колледжах и обладающего лишь одним достоинством — он профессиональный разведчик. Вот где можно постоять за эмансипацию! Такая женщина, как Фиона, захотела превзойти меня в моем ремесле, став не просто профессионалом, а профессионалом экстракласса. И плевать ей было на меня самого, на детей, на весь мир!

— Когда все это началось? — спросил я.

— Очень давно.

— В сентябре 1978-го? Тогда произошла утечка информации: одна из перехваченных нами русских шифровок была моментально отправлена обратно, в Карлсхорст. В берлинской резидентуре стали поговаривать, что русские заслали к нам «суперагента»… — Фиона кивнула. — Значит, это ты передала им ту шифровку? Выходит, уже тогда вела двойную игру? — Я постарался вспомнить, что же было дальше. — Помнится, Джо Броуди поручили тогда провести расследование… Хотели успокоить бедных американцев… Не знаю как, но тебе удалось усыпить его бдительность. Но ведь все решили, что информацию передал на Восток Вернер Фолькман. Ему даже не дали возможности защищаться от этих обвинений… Фрэнк отказался от его услуг, и Вернер очень расстроился.

— Так все и было, — вздохнула Фиона, покусывая губу. Она всегда немного недолюбливала Вернера, по крайней мере, считала его не очень умным малым. Испытывала ли она сейчас угрызения совести? Фиона проговорила: — Только когда было заведено Оранжевое досье на Трента, вину переложили на него.

— Но ведь Трента убили.

Фиона ответила сразу же:

— Да, его убил твой дружок Рольф Маузер. Из пистолета, который одолжил ему ты. Ты никак не можешь обвинить отдел в гибели Трента.

— Да, но его гибель оказалась как нельзя более кстати: Трент унес свою тайну в могилу, а вся тайна состояла в том, что он не выдавал русским той информации.

Фиона промолчала.

— Скажи, тебя начали готовить уже в Оксфорде?

— Ты имеешь в виду мои связи с отделом? Да, они начались еще со студенческой скамьи.

Выходит, Фиону завербовали еще в те далекие годы. Значит, она принимала участие в работе студенческих марксистских кружков по заданию отдела. Она, наверное, и за меня пошла по их заданию! Чтобы скрыть предыдущую работу на них. Выходит, уже тогда она имела регулярные контакты с КГБ. Значит, уже тогда она готовилась «перейти» к русским. О Боже, какой же я дурак! На протяжении стольких лет я так ничего и не понял. Сдерживая порыв гнева, я спросил:

— Кто еще знал об этом?

— Я не могу тебе все рассказать, дорогой.

— А все-таки?

— Больше никто. Ни координатор, ни финансовое управление, ни служба внутренней безопасности, ни даже заместитель.

— Но ведь генеральный-то знал!

— Никто из тогдашних сотрудников отдела не знал о наших планах. Таковы были условия, поставленные генеральным. Никто!

— Ты превратила мою жизнь в сплошной ад!

— А я думала, ты будешь мною гордиться.

— Я и горжусь. Конечно, горжусь. Но пора с этим кончать. Поедем сейчас в Вену. У тебя — удостоверение КГБ, у меня — документы в полном порядке. Нас обязательно пропустят. Сегодня же вечером мы сможем вылететь в Лондон.

— Не уверена, что все так просто, Бернард. На пропускных пунктах поставлены компьютеры.

Поверь мне на слово, уж я-то знаю всю эту кухню.

Я понял, спорить с Фионой бесполезно.

Много раз я говорил ей, что последнее решение всегда должно оставаться за самим разведчиком. В своей работе я всегда старался поступать именно так. И вот сейчас моя жена продемонстрировала мне, что она — самый гениальный разведчик всех времен и народов. Она проникла в высшие эшелоны разведывательных ведомств восточного блока и заморочила всем голову. Я не имел морального права вступать с ней в спор.

— Мне еще предстоит убедиться, что компьютер пропустит меня на границе, — сказала Фиона. — Лондон обещал как-то помочь с документами.

— Да, они большие мастера по части документов, — заметил я. Интересно, документы Фионы тоже будет делать Штайгер и его приятели — крупнейшие мастера в области подделки марок и конвертов?

— Это уж точно.

— А что Эрих Штиннес? — спросил я.

У меня сложилось вполне определенное мнение о Штиннесе: подлец, двурушник, давний агент КГБ. Он говорил нам, что хочет перейти на нашу сторону, но ему так и не поверили, сочли врагом и попросту посадили в каталажку. Потом его обменяли на кого-то из наших… Так он и возвратился на Восток…

— Штиннеса держат в стороне. Так, по крайней мере, было запланировано. — Фиона сделала паузу и перевела разговор на другую тему. — Знаешь, когда я почувствовала настоящее облегчение? Когда был убит этот негодяй Москвин. Он обо всем догадывался.

— Он схлопотал русскую пулю. Один из ваших пристрелил его. Разве ты не знала?

Фиона горько улыбнулась.

Мне не