Шпионская леска - Лен Дейтон

Я промолчал.

— Я работала в Дрездене. Убили человека. Какая была страшная ночь! Я мыла руки в больнице, и кольцо упало. Конечно, я сама во всем виновата, надо было мыть руки поосторожнее. Я даже специально потом возвращалась туда, но кольца нигде не было.

И хотя Фиона говорила о том, как страшно ей было в ту ночь, я видел, что она все такая же смелая, как и раньше. Она обладала огромной силой воли и убеждала себя ничего и никого в жизни не бояться. Не дав мне ничего ответить, Фиона продолжала:

— Эти брюки не подходят по цвету к пиджаку, — твоя новая женщина совсем за тобой не следит, дорогой.

— Спасибо, я не жалуюсь.

— А она гладит твои рубашки? Ты ведь очень привередлив в отношении рубашек. Даже здесь, на Востоке, я иногда замечала, что продолжаю беспокоиться, отнесли ли в прачечную твое белье.

Наверное, это очень глупо? — Наконец-то Фиона перестала шутить, в ее голосе послышалась неприкрытая боль.

— Она очень хорошая: преданная, любящая, — выпалил я в лицо Фионе. Конечно, я пожалел об этих словах, но разве сама Фиона своим сарказмом не спровоцировала меня? Фиона поняла, что лирическое отступление окончено.

— Так все-таки что они тебе рассказали?

— Ничего, — ответил я. — Ровным счетом ничего. — Я сразу же вспомнил Стоу и его уклончивые ответы. Судя по всему, и сам Стоу ничего не знал… Кто же тогда понимал, что происходит?

— Бедный Бернард! Впрочем, наверное, они поступили правильно.

— Ты собираешься обратно? — спросил я, сам не очень-то веря в возможность такого варианта. — Собираешься? — Честно говоря, я до сих пор не был уверен, что она работала все эти годы на Лондон.

— Не сейчас, — ответила Фиона.

— Ты не вернешься в Берлин?

— Вернусь, но совсем ненадолго.

— Зачем?

— Видишь ли… Надо кое-кому помочь — люди в опасности. Это займет несколько недель, не больше. Может быть, всего несколько дней.

Я промолчал. Во дворе залаяла собака — наверное, к дому кто-то приближался. Фиона посмотрела на часы. Я вспомнил, что для нее всегда на первом месте стоял отдел. И это всегда страшно злило меня. Я вечно чувствовал себя рогоносцем, обманутым служебными обязанностями Фионы. Должно быть, она прочитала эти мысли на моем лице и быстро проговорила:

— Только не надо никаких обвинений, Бернард. Сейчас не время.

Я понял, что веду себя ужасно неправильно. Другой мужчина на моем месте, наверное, бросился бы на нее и тут же овладел ею, махнув рукой на все возможные последствия… Другая женщина на месте Фионы тоже, наверное, постаралась бы отдаться своему мужу, которого не видела уже несколько лет… Но мы с Фионой были профессионалами и встретились на этой полузаброшенной чешской ферме не для того, чтобы заниматься любовью, а чтобы обсудить деловые вопросы.

Она сделала шаг назад:

— Я сама решаю, что мне делать. Вот я и решила: возвращаюсь обратно.

— Но зачем ты приехала сюда? К чему эта встреча? — Я не сомневался, что Фиона смогла придумать достаточно веский повод для этой встречи, смогла убедить руководство КГБ в необходимости такого свидания, но все равно — она рисковала своей жизнью… Я знал, как много хороших ребят погибало в таких ситуациях: кому-то захотелось пообедать в любимом кафе, а, скажем, Карл Буш, который в течение трех страшных дней прятал меня в Веймаре, потом, когда мы смогли наконец уйти от преследования, решил вернуться за коллекцией марок. Там его и схватили. Беднягу Карла увезли в тюрьму службы безопасности в Лейпциге, и с тех пор никто о нем больше не слышал.

— Ах, Бернард! — Она глубоко вздохнула.

— Ну зачем? Зачем ты на это пошла?

— Ради тебя. Не будь таким дураком!

— Я?

— Конечно, ты… Ты ко всем пристаешь с расспросами, хочешь узнать, что стало со мной… — Фиона развела руками.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что заставила меня проделать эту милую прогулку с единственной целью попросить меня не совать свой нос куда не следует?!

— Лондонский Центр пытался тебя урезонить, но все было напрасно.

— Пытались… Надо было просто сказать мне всю правду!

— Они намекали, давали советы… И потом, где гарантия, что ты им поверил бы? Я не знала, на что они готовы пойти ради твоей нейтрализации… Вот и сказала, что надо организовать встречу. Как видишь, встреча состоялась. Лондон извлечет из этого и свою пользу: я вернусь к «новым хозяевам» с репутацией агента, умеющего вести переговоры. Не бойся — все будет хорошо.

— Идиоты! Неужели ты не объяснила им, как это опасно: сидеть в этой дыре и разговаривать со мной?!

— А разве ты не знал, что опасно совать нос не в свое дело? И все же это тебя не остановило. Ты пытался понять, что они задумали.

— Конечно, пытался! Еще бы — ты моя жена! — Я запнулся: все это не укладывалось в моей голове. Лондон послал Фиону на Восток с особо важным заданием, а мне никто и слова не сказал… — Ради Бога.

— В свое время это показалось кому-то весьма разумным, — произнесла Фиона. По ее тону можно было понять, что и сейчас весь этот замысел не представляется ей столь уж абсурдным.

— Разумным? — переспросил я.

— Твое удивление, я бы сказала — ошеломленность… Твой гнев, негодование, наконец, замешательство — все это защитило меня, дорогой.

— Мне очень интересно, кто счел разумным такой план?

— Мне очень хотелось рассказать тебе правду, Бернард. Сначала я даже настаивала на этом. Мне очень хотелось, чтобы ты с самого начала присутствовал на всех инструктажах… Сначала руководство считало, что ты сможешь стать моим связным. Но потом… потом стало ясно, что мой «побег» на Восток — дело особое и здесь постоянный связной не нужен.

— И кто же решил скрыть все от меня?

— Сначала генеральный директор был в принципе против всей этой схемы, он полагал, что у меня не более двадцати пяти процентов на успех.

— Я бы и столько не дал.

— Генеральный директор поставил условие: