Шпионская леска - Лен Дейтон

доводилось до конца, старые дома не успевали доломать, новые — достроить. То тут, то там по обеим сторонам дороги виднелись кучи строительного мусора, чуть поодаль уныло торчали остовы недостроенных зданий, не первый год тщетно ожидавших, что их накроют крышами и вставят окна и двери.

Мы пронеслись через вымерший город, единственными обитателями которого были дикие собаки, дружной стаей носившиеся по пустынным улицам. Они даже не залаяли нам вслед. Вот уже много лет в городке никто не жил, окна жилых домов и магазинов вдоль сквера королевы Марии-Терезы перечеркнуты досками, штукатурка стен давно облупилась.

— Вы наконец расскажете мне, куда мы едем, Штайгер?! — В Лондоне мне приказали во всем подчиняться его распоряжениям. Я добросовестно выполнял приказ Центра, но сколько же можно оставаться в неведении?

Штайгер приподнялся, разминая онемевшую спину.

— Увы, не расскажу, — проговорил он. — Мне приказано отвезти вас на место. Вот и все.

— А обратно меня тоже вы повезете?

Он улыбнулся:

— Отвезу. В четыре часа. Это все, что мне известно.

До сих пор мы болтали со Штайгером о сущих пустяках. Больше всего мне почему-то действовали на нервы его подробнейшие описания венских кондитерских. Самые изысканные дифирамбы достались тортам. Он долго и нудно объяснял мне преимущества простого «Линцерторте» с одним коржом перед некоторыми более сложными, но менее вкусными изделиями знаменитой кондитерской Захера. Потом он перешел к продукции кондитерской Демеля, высшим достижением которой, по мнению Штайгера, были ореховые «Хазельнуссторте». Самое главное, считал Штайгер, не переборщить со взбитыми сливками. Он даже назвал мне адрес маленького кафе, где я мог бы отведать самый вкусный торт с абрикосовой начинкой — таких не делают даже у Захера…

— А мне что предстоит делать на этой встрече? — спросил я. — Вас на этот счет не проинформировали?

С огромной неохотой Штайгер решился поговорить о чем-либо, кроме тортов.

— Они сказали, что вы сами все знаете.

— С кем хотя бы встреча? С русским?

— Яже говорю, что мне это неизвестно. Я действительно этого не знаю. Скоро сами все увидите. — По голосу Штайгера было ясно, что он расстроен моим невниманием к его лекции о сладостях. Возможно, при других обстоятельствах я с интересом послушал бы его рассказ и даже составил компанию в экскурсии по венским кафе… Но сейчас мне было не до тортов.

Вдали, на фоне свинцовых облаков, виднелись далекие горы. Казалось, все вокруг было серым: облака, горы, сельскохозяйственные постройки, даже снег. Пейзаж за окном походил на низкокачественную любительскую фотографию — ни белого, ни черного, только серые полутона. Такая серость как нельзя лучше подходила к атмосфере общественной жизни в нынешней Восточной Европе: канули в прошлое былые идеалы. Коммунизм уже ушел — капитализм еще не наступил. Люди жили по инерции, подчиняясь, но ничему уже не веря.

Мы продолжали наш путь, чуть сбавив скорость: дорога стала еще хуже. Мы подъехали к развилке, к стоявшим на обочине двум армейским грузовикам цвета хаки. Трое военных в камуфляже и касках, обтянутых сеткой, стояли у заднего борта одного из грузовиков. Когда мы подъехали поближе, я разглядел, что один из них — офицер, а остальные — сержанты с автоматическими винтовками через плечо. Они молча посмотрели нам вслед.

На этой развилке мы свернули на совсем никудышную дорогу. Вскоре зеленая машина остановилась, пропуская нас вперед. Когда мы проезжали мимо них, сотрудник СТБ посмотрел на нас с нескрываемым любопытством, что, в общем-то, совсем нетипично для сотрудников такой организации. Штайгер не обратил на их взгляды никакого внимания. Дорога вела в гору, и мы с трудом пробирались по буеракам, заполненным подернутой корочкой льда водой, в небе кружили птицы, озабоченные выбором места для ночлега. По обеим сторонам проселка лежали высокие сугробы, девственная чистота которых свидетельствовала о том, что автомобиль в этих краях — редкость.

— Где-то здесь, — произнес Штайгер. — Видите, следы колес?

— Вижу.

— Впрочем, кто его знает, может, местные спортсмены проводят в этих краях зимний кросс…

— Вы не взяли с собой еды? — поинтересовался я.

— Я надеялся, что удастся купить что-нибудь на австрийской границе. Не думал, что мы так задержимся. — В его голосе послышалось искреннее сожаление.

Штайгер поднял руку и указал на появившуюся вдали ферму. Построенная в те далекие времена, когда крестьянину приходилось слишком часто менять серп на копье, а орало на меч, ферма стояла на вершине небольшого холма. Отсюда, с высоты, хорошо просматривалась вся округа. Комплекс построек включал в себя два огромных помещения — то ли сарая, то ли амбара, их крыши были завалены толстым слоем снега. Над огромными въездными воротами виднелись остатки старинного герба: обезглавленный каменный лев опирался передними лапами на обломок щита… Укрывшись от ветра за аркой ворот, по обеим сторонам дороги сидели верхом на своих мотоциклах два человека в форме чешской дорожной полиции. Мы благополучно миновали этот пост и въехали во двор фермы.

От ворот дорога вела мимо покосившихся свинарников к центральному зданию фермы.

С трудом протиснувшись в узенькую арочку, мы попали в еще один двор, намного меньше первого. Двор замыкался большим домом, на стенах которого все еще угадывались остатки старинного растительного орнамента. В углу двора стояла какая-то сельскохозяйственная техника; чудом избежав гибели под колесами нашего джипа, по двору пронеслась стайка цыплят. В воздухе стоял запах дыма.

На крыше дома я заметил двух человек с мощными биноклями в руках. На скамейке у входа сидели еще двое — в кожаных куртках, массивных сапогах, в шляпах, надвинутых на самые глаза. Они напоминали мирно прикорнувших на солнышке пьяниц… Но я знал, что именно в таких позах обычно сидят люди, которым необходимо, с одной стороны, максимально расслабиться, а с другой — быть готовыми в любой момент вскочить на ноги и открыть огонь… Лишним свидетельством этому были расстегнутые верхние пуговицы их курток — это позволяло без труда выхватить из спрятанной под мышкой кобуры пистолет…

Они молча смотрели на нас из-под опущенных ресниц. Я вышел из машины и стал ждать, пока Штайгер запрет на ключ двери джипа.

Вдруг навстречу нам откуда-то выскочила здоровенная дворняга. С громким лаем и рычанием пес бросился ко мне с явным намерением вцепиться мне в горло, но осуществить свой