Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

— черные вельветовые брюки и штормовку защитного цвета. На ногах болотные сапоги, а на голове кепка-восьмиклинка с широким козырьком «а ля блатной». Люба была одета в спортивные синие шаровары, шелковую блузку в синий горошек, на голове платочек в такой же рисунок, а на ногах резиновые сапожки. Никитина с Сажиным были сильно взволнованы и озабочены.

— Ну, рассказывайте, что у вас тут стряслось, — начал разговор Виктор Иванович.

— Утром я, как всегда, пришла в магазин, — теребя кончиками пальцев платочек, выдохнула продавщица, — замок был закрыт, контрольный замочек тоже на месте, бумажная закладка целая. Отперев магазин, я зашла вовнутрь и увидела, что пропало десять ящиков водки...

— А как вы определили, что именно десять, а не восемь или двенадцать? — задал я вопрос торговке.

— Так две недели назад в рыбкоопе я получила тридцать ящиков с водкой. Двенадцать ящиков продала, тара в таком количестве осталась внутри магазина. Когда я утром вошла, то увидела, что восемь полных ящиков на месте, а целый штабель из десяти ящиков пропал. Это же сразу бросилось мне в глаза. Я ничего трогать не стала и позвонила в район в милицию, — на одном дыхании сообщила нам Никитина.

— Ну, пошли, Люба, посмотрим, кто у тебя в магазине похозяйничал, — сказал опер и направился к входной двери, закрытой на два замка.

— Надо двоих понятых. Слава, пригласи, пожалуйста! — приказал я.

Через пять минут Сажин привел двоих мужиков, Толю и Колю, с помятыми от перепоя лицами. Руки у них тряслись, как у паралитиков, и они явно желали похмелиться. Но, к сожалению, сегодня водки не будет. Сегодня будет ревизия. Поэтому опохмелку придется отложить на неопределенное время. Толя с Колей считались грузчиками на общественных началах, помогали носить товары продавцу, а та расплачивалась с ними когда бутылкой красненького, а когда куском оленьей колбасы и сайкой хлеба.

Люба замки отомкнула, и я забрал их для экспертизы. Осмотрев дверь, я убедился, что следы взлома на косяке и филенке отсутствуют, вдавленных следов на дереве от посторонних предметов я тоже не обнаружил. На двух окнах стояли металлические решетки, которые оказались целыми и невредимыми. Около магазина мы тоже ничего не нашли.

Участковый лишь недоуменно разводил руками, глупо хлопал рыжими ресницами и талдычил: «Ничего не пойму... Напасть какая-то...»

Участники осмотра зашли вовнутрь магазина, где все товары лежали на месте и беспорядка не наблюдалось. Прошли в подсобное помещение, освещаемое тусклой электрической лампочкой, где стояли ящики с водкой, коробки с овощными и рыбными консервами, мешки с крупами, мукой и сахаром. В штабелях были сложены двенадцать пустых деревянных ящиков из-под водки и восемь, заполненных бутылками.

Отпечатков пальцев мне обнаружить не удалось, следы обуви на деревянном полу тоже отсутствовали. И вдруг... Что это?.. Луч света в темном царстве! В углу подсобки я увидел какой-то необычный предмет небольшого размера. Я поднял его и обомлел от удивления — это был амулет из медвежьего когтя, размером пять на десять сантиментов. К когтю крепились два обрывка капроновой нитки. Видно, узелок развязался, и владелец потерял реликвию. Эта зацепка могла помочь в установлении истины. В присутствии понятых находка была изъята и приобщена к делу. Я пощелкал фотоаппаратом, помигал вспышкой, назначил ревизию, после чего позвонил председателю рыбкоопа Андрющенко, чтобы тот прислал ревизора.

На Толю с Колей было жалко смотреть. Мы с Пенкиным всерьез стали опасаться, что их может хватить «Кондрат», а посему разрешили Любе продать им бутылку алжирского вина «Бычья кровь». Денег у алкашей естественно не оказалось, и пришлось за вино платить нам, благо стоило оно сущие копейки. Зато грузчики поправили здоровье, ободрились, к «дяде Кондрату» не пошли, а твердо пообещали свою помощь во время ревизии, втайне надеясь получить еще один пузырь «алжирской марганцовки».

Ближе к обеду рейсовым самолетом прилетел ревизор из села Манилы. Считать в сельском магазине было особо нечего, это не городской универсам, и к вечеру ревизию закончили. Вывод был вполне предсказуем. В магазине не хватило двухсот бутылок водки.

— Итак, никакой кражи не было, водка сама испариться не могла, — резюмировал оперативник Пенкин, — а поэтому напрашивается версия, что недостача на совести продавца.

— Но зачем продавцу таскать десять ящиков, когда проще взять деньги? — возразил я. Даже если предположить, что Никитина допустила недостачу, водку продала, ящики выбросила, а деньги присвоила, то почему она не инсценировала кражу? Что ей стоило проколоть контрольную бумажку или взломать замки? В магазин не заходить, а сразу заявить о краже в милицию. Ведь тогда был бы совсем другой расклад и совсем другие версии. А так она не глупа и прекрасно понимала, что недостача ляжет на нее и именно ей придется платить свои кровные.

— К тому же Люба работает давно, зарекомендовала себя честным продавцом, никогда недостач у нее не было, — вступил в разговор Сажин. Я ее давно, знаю, за нее ручаюсь, она не могла пойти на преступление.

— Если верить Никитиной, то куда делись не один, а десять ящиков с водкой? В магазин никто посторонний не проникал. Кражи не было. Так где же водка? Мистика какая-то. Артефакт, — возразил Пенкин. — Если Люба это не объяснит, то, значит, она виновна. Попробуем добиться от нее признательных показаний. Пригласи ее, Славик.

Участковый привел Никитину, которой я задал простой вопрос:

— Люба! Мы установили, что в магазин никто не проникал и из магазина ничего не воровал. Куда делась водка? Что вы можете пояснить?

— Гражданин следователь! Я сама ничего не могу понять, но хорошо помню, что стоял штабель ящиков с водкой в количестве десяти, и они из магазина исчезли. Вы мне не верите, но я водку не брала и не продавала ее, — ответила Люба и заплакала, вытирая слезы платочком, который вытащила из кармана шаровар. Ничего добавить я не могу.

Подключившийся к допросу Пенкин попробовал поколоть Никитину и принудить ее к чистосердечному признанию, но та упрямо стояла на своем.

На данный момент дело о пропаже водки выглядело дохлым, какие-либо обнадеживающие версии в уме не возникали. После того как криминалистическая экспертиза дала категоричное заключение о том, что замки с дверей магазина никаких повреждений не имеют и посторонними предметами не открывались, я пришел к неутешительному выводу, что недостачу, как ни крути, придется повесить на продавца. Хотя с самого начала не верил в ее вину и в то, что она может быть причастна к краже водки или к присвоению денег.

Магазин все это время был закрыт, и я решил повторно сделать осмотр места происшествия. Медвежий коготь лежал в заначке, еще