Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

плисол миса-сайтан, (медведь-шатун). Он сасол в домик, где сыли два геолога Саса и Иголь. Миса стал леветь и махать лапами. Саса выскосил ис дома и убесал, а Иголь не успел. Миса напал на геолога, саломал его и отглыс ему баску, котолую потом всю в клови оттельно от сеи наели на полу.

Миса кусать мусыка не сахотел, а посол в косегалку около магасина, где сыл Коля Камак, котолый топил песку. Коля хотел лоситься спать, но в это влемя двель отклылась, и в косегалку сасол миса. Вся молда у него была в клови, исо лта бесала пена. Миса стласно левел, наблосился на Колю, стобы его тосе саломать и отглысть голову. Коля сильно испугался, но не ластелялся. Косегал левой лукой веял больсой ухват, а плавой схватил со стола остлый паленьский нос. Когда миса всей тусей хотел навалиться на селовека, Коля подставил под сею свелю ухват вместо логатины. Сайтан поднял голову квелху, оскалил субы, сахлипел, и в этот момент Коля удалил мису носом в левый бок и попал плямо в селдце. Миса замелтво свалился на пол, несколько лас делнуся и сатих. Коля побесал к насяльнику сельсовета и ласскасал обо всем, однако.

— А куда потом дели медведя?

— Коля с мисы скулу снял, а мясо закопал в суглобах — вдлуг сайтан бесенный? Но собаки тусу откопали, кусали — не подохли, однако! Снасит — не бесенный. Коляки потом тосе кусали — не подохли. Мясо кусное не больное окасалось, однако.

— А шкура куда делась?

— Скулу плокулол саблал, приессал ласбилаться по этому слусаю. Коля сам выделал скулу для плокулола.

Я в свое время слышал об этом ужасном происшествии в селе Слаутном, видел шкуру медведя на полу в квартире прокурора, но о подробностях нападения медведя-шатуна на людей не знал до настоящего времени.

Кроме того, нам было известно и о существовании Николая Камака. В момент обнаружения пропажи водки мы делали осмотр в кочегарке магазина, но ничего интересного не нашли, а сам Камак ни с какого боку-припеку не мог быть в чем-то заподозрен.

Я вылетел в село Каменское и вечером заявился на квартиру в гости к прокурору. На Камчатке соблюдение субординации не было принято, чинопочитание тоже не было в моде, а поэтому в гости к прокурорам, судьям и другим важным персонам можно было приходить без приглашения и предварительного уведомления.

— Ну, как там, Владимир Васильевич, разобрался с водкой в Слаутном? — поздоровавшись со мной, первым делом спросил прокурор.

— Да пока нет, Лев Михайлович! Дело какое-то темное, запутанное. Вроде была кража, а вроде бы и не была...

— Так не бывает — была, не была. Надо докопаться до истины. С чем пожаловал?

— Медвежью шкуру хочу посмотреть.

— Так ты же ее видел, и не раз. Зачем она тебе.

— Сейчас гляну и скажу. Вон какие лапищи. Точно! Так и думал! На левой передней лапе нет одного когтя...

— Ну и что? Я давно это заметил, еще тогда, когда коряк Николай Камак мне шкуру подарил. Видно, когда снимал ее с медведя, то случайно один коготь срезал. А какое это имеет значение?

— При осмотре места происшествия в магазине я нашел амулет — коготь медведя, и похоже, что эта штучка отделена от шкуры, которая лежит у вас на полу.

— Ты хочешь сказать, что Камак сделал из когтя амулет и потерял его в магазине? Но тот ли это коготь? Пусть мы твердо установим, что это именно тот коготь, который отсутствует на шкуре, но ведь Камак мог потерять амулет случайно. Зашел по каким-то делам в магазин и посеял...

— А что ему нужно было делать в подсобке, куда посторонним лицам вход воспрещен?

— Вот этим и займитесь с Пенкиным, установите, с какой шкуры найденный коготь и как он оказался в подсобке? Камака до поры до времени не трогайте!

— Это почему?

— Потому что он вам скажет, что случайно заходил в подсобку магазина и потерял амулет. Зачем заходил — не помнит. Может, с продавцом о чем-то поговорить по секрету, а может, ящики помогал переносить. И если он даже причастен к краже водки, что вы ему предъявите? Ничего! В магазин он не проникал, дверь не открывалась, а Коля не святой дух и не привидение, чтобы проходить сквозь стены. Нужно поработать, поразмышлять еще, понаблюдать за кочегаром, собрать о нем сведения, узнать, что он за человек и чем дышит? И только потом приступать к допросам. Амулет — это косвенная улика, и на ней дела не построишь.

— Хорошо, Лев Михайлович, так и сделаем. Завтра же опять вылетаем с Пенкиным в Слаутное и продолжим расследование.

...Прибыв на место, мы с Виктором Ивановичем вызвали свидетеля Ивана Нутэлкута, которому показали найденный в магазине амулет.

— Не видел ли ты, Ваня, у кого-нибудь эту приметную и редкую вещичку?

— Как не видел? Ваня все видел, однако. У Коли Камака видел. Он у убитого мисы коготок веял, плокулол скулу блал — дасе не саметил. А Коля на веревоску коготь привясал, на сею себе повесил и носил. Стобы слых духов отгонять, однако. Недавно вису, на сее у Коли когтя нет. Спласиваю: «Посему обелег снял, Коля?» А он отвесает: «Потелял, Ваня, где-то, сам не снаю где...» А вы наели, сначит обелег? Вот Коля обладуется! Он им сибко сильно долосил. Коготь Колю белег, а тот его не сохланил. Так полусается?

— Ваня, пока Коле ничего не говори о том, что мы нашли амулет. Так надо! Понял? Если скажешь — злые духи тебя накажут, со свету сживут.

— Надо так надо, — твердо пообещал хранить обет молчания абориген. Страх перед карой злых духов был лучшей гарантией того, что коряк будет держать язык за зубами.

На очереди была продавец Никитина. На допрос Люба пришла причепуренная, в новом платье, на голове модная прическа.

— Ты что, Любаша, на свиданье к Сажину Славику собиралась? Или следователю хочешь пыль в глаза пустить? Так он у нас стойкий по части женского пола, — встретил Виктор Иванович торговку неожиданным вопросом.

— И это вы уже знаете? Кто-то вам уже донес? Вот люди! Везде свой нос суют, а потом языком чешут! — ответила завмаг.

— Люди здесь ни при чем, Люба. Не надо кое-кому в подсобке форменные пуговицы терять, — начал я разговор. — Скажи-ка, пожалуйста, а кто, кроме Сажина, к тебе в подсобку заходил в последнее время?

— Никто!

— А ты подумай хорошенько...

Люба насупила брови, сморщила лоб, задумалась, а потом радостно, словно получила завещание от бабушки, молвила: «Забыла я...