Покаяние - Кристин Коваль

так называемые сверххищники, способные спровоцировать целую волну преступности, настолько неисправимы, что нет никакого смысла относиться к ним как к детям. В ответ на это большинство штатов приняли законы, которые позволяют, а иногда и обязывают судить подростков и даже детей как взрослых и приговаривать их ко взрослым срокам, в том числе и к пожизненному без права на условно-досрочное освобождение. С наследием этого мифа Джулиан сражался на протяжении всей своей карьеры и думал, что страна в этом отношении продвинулась.

– Ты думал, что приедешь и за пару недель переломишь ход дела и спасешь Нору? – Мартина говорит по-доброму, но Джулиан чувствует себя идиотом. – Ты лучше меня знаешь, что так не бывает. Наберись терпения. В таких делах быстро ничего не бывает.

– У вас ужасный прокурор, – говорит Джулиан. – Не думал, что в своих угрозах Гил зайдет так далеко.

– Он не всегда был таким. Еще давно, наверное в середине девяностых, мы состояли в комитете Ассоциации юристов и организовывали повышение квалификации для новых членов. Тогда он был… Ну, не знаю, обычным парнем. Покупал на всех пончики, шутил, делал свою работу. Вполне приятный. Мы особенно не дружили, но в целом он мне нравился. Правда, однажды его брат подрался в баре, и его пырнули ножом, и с тех пор Гил изменился. Перестал приходить на собрания, ушел из комитета, не стал вести курс повышения квалификации. Ну и теперь… Теперь он, видимо, такой, какой есть.

Джулиан приподнял брови.

– Он так себе.

– Мы над этим еще поработаем.

– Я всю свою карьеру борюсь с такими, как он. Я думал, что… Блин, не знаю. В большинстве штатов детей все реже судят как взрослых, но это…

– Пойди прогуляйся, – перебивает Мартина. Она потягивает чай, потом добавляет: – Проветрись, чтобы настроиться на завтрашнюю встречу с Норой.

– Пошли вместе. Тебе тоже не мешает проветриться. – Джулиан встает из-за стола и вытаскивает из шкафа пальто.

Мартина качает головой.

– Я слишком устала. Возьми Джека для компании, а я пока займусь ужином. – Она тоже отодвигается от стола, но, когда Джулиан закрывает за собой дверь, остается сидеть, уронив голову на руки.

На кладбище Джулиан сперва навещает могилу Сайруса, потому что еще там не был, но не знает, хватит ли ему сил сходить еще и на могилы Дианы и Нико. Возможно, для одного раза это чересчур, и, хотя к Диане сходить нужно, чтобы доказать себе, что тень ее смерти больше не такая угрожающая, как раньше, ему не хочется добавлять к эмоциям сегодняшнего дня еще и стыд и угрызения совести.

У Сайруса простое полированное надгробие, как он бы и хотел. «Ни забот, ни хлопот», – говорил он, когда Джулиан был маленьким. Его девиз. Иногда Джулиан забывает, что не прошло и двух лет с тех пор, как он потерял человека, который все время, за исключением первого года его жизни, заменял ему отца. Пусть он и злился на Сайруса за то, что тот поддержал решение Мартины отослать его в Нью-Йорк, Сайрус был хорошим отцом, и жаль, что Джулиан не смирился с прошлым раньше – не только ради Мартины, но и ради Сайруса. А теперь уже слишком поздно.

Джек во всю прыть носится кругами, но вдруг останавливается и задирает лапу у надгробия Сайруса.

– Джек! Плохой пес! – кричит Джулиан. Он бежит оттолкнуть Джека, но спотыкается и падает на землю, ругая себя за неуклюжесть. И, хоть и не зная почему, извиняется: – Извини, пап. Джек это не со зла.

Потирая локоть, он удаляется от могилы Сайруса и в конце концов находит могилу Нико. Вдалеке, отрывисто лая, крадутся два койота, а еще один, которого не видно из-за деревьев, им отвечает. У того, что ближе всех, с морды капает кровь: они, должно быть, только что кого-то задрали.

Холмик, который высится над могилой Нико, все еще просто кучка земли. Травой он зарастет только весной. Там, где должно быть сердце Нико, виднеется отпечаток руки, как будто кто-то вдавил в землю ладонь, пытаясь ощутить, что там внизу: биение сердца, душа или что угодно кроме гроба с безжизненным телом. Они с Маюми всё пытаются зачать ребенка: изначально врачи думали, что дело в ее возрасте, но теперь они показывают пальцем на Джулиана, говоря, что у него «хилые пловцы» и обвиняя исходный материал для ребенка, которому, возможно, и не суждено родиться, в плохой физической форме, а приживутся ли последние яйцеклетки, оплодотворенные на этот раз донорской спермой, неизвестно – но его тревожит скорбь Энджи по сыну, и он отворачивается от могилы.

Над кладбищем висит тишина, и вдруг Джулиан понимает, что ни Джека, ни койотов не слышно уже несколько минут.

– Джек! – зовет он и бежит к воротам, пытаясь разглядеть вдалеке очертания пса. – Джек! – Сердце у него колотится, но он слышит поскуливание с другой стороны кладбища и спешит туда. Пиздец, сука, твою мать.

Скулеж становится громче, и Джулиан ускоряется, но он все еще нетвердо держится на ногах и понимает, что нужно быть осторожнее, не то он снова упадет, и останавливается, лихорадочно подзывая Джека. Если пса съедят койоты, мать ему не простит. Но вот он, Джек, сидит на могиле Дианы с окровавленной костью в пасти и поскуливает не от страха, а от радости. Кость огромная, возможно от оленьей ноги. Наверняка койотам пришлось напасть всей стаей, чтобы загрызть оленя, и Джеку повезло, что его не растерзали, пока он крал кость, хотя, возможно, койотов больше интересовало свежее мясо, а не пес-воришка.

Джулиан подходит, чтобы отобрать у Джека кость, но тот скалится и рычит, оголив передние зубы, а с подбородка у него капает кровь – так же, как у койотов.

9. Ноябрь 2016 г

Зима резко наступает в Колорадо в ноябре, столбик термометра колеблется гораздо ниже нормы. В изоляторе холод пронизывает шлакобетонные стены, цементные полы и металлические каркасы кроватей. В комнате отдыха, которую Нора делит с сокамерницами, нет никаких мягких поверхностей, даже стулья и диваны – из гладкого формованного пластика, и жесткая мебель остается холодной еще долгое время после того, как на нее садятся. Пройдя через рамку металлоискателя, матери, отцы и опекуны снова надевают куртки и не снимают их в течение всего посещения. Вернувшись в машину, они включают обогрев на полную мощность, а если приехали на автобусе – садятся у обогревателя. Охранники в конце дня отправляются по домам и ужинают супом или залезают под горячий душ. Девочки не снимают толстовки и носки – в обычной жизни они бы так делать не стали – и зарываются перед сном в одеяла. Девочкам,