Покаяние - Кристин Коваль

он исчезает, прежде чем она успевает дотронуться до Нико. Сон исчезает так же, как исчез ее собственный мир, – без всякого предупреждения, и не вернется, даже если она крепко зажмурится и пообещает Господу, что будет вести себя хорошо, пусть только он воскресит ее брата.

В трех часах пути от центра содержания несовершеннолетних правонарушителей, в Лоджполе, куда нужно ехать по пустынной дороге через Римрок-Джанкшен, затем больше ста шестидесяти километров по пятьдесят второй трассе, а потом еще через каньон Сан-Морено, Энджи просыпается в то же время, что и Нора. В доме не пахнет так, как обычно пахло вечером в День благодарения: никаких ароматов запеченной индюшки и подгоревшего яблочного пирога, потому что она, как всегда, забыла прикрыть края фольгой. Она даже не помнит, что они ели на ужин, но точно не фаршированную благодарностями индюшку. Энджи тяжело дышит, но не понимает почему. Сон забылся до последней подробности, но она не чувствует ни страха, ни злости, ни разочарования, обычно остающихся от снов после пробуждения, и потому пытается соскользнуть обратно в приятную иллюзию, в которой только что пребывала, ведь это единственный способ избежать кошмарной реальности.

Энджи и Нора лежат в темных комнатах в своих кроватях, мать и дочь, связанные ДНК, снами и Днем благодарения, но разделенные укором, виной и длинными пустыми дорогами.

10. 1998–1999 гг

В день, когда Джулиану исполнилось двадцать шесть, его руководитель из числа партнеров пригласил всех младших судебных юристов выпить – отпраздновать не день рождения Джулиана, об этом он не знал, а его первую победу в суде. Дело было некрупное и ничего не значило для фирмы в плане денег и престижа, поэтому Чарли позволил Джулиану произнести вступительную и заключительную речь, и судья вынес решение в пользу их клиента.

– Первый год в качестве младшего юриста и выиграл первое же дело? Этот малый далеко пойдет! – одобрительно воскликнул Чарли. Они уже вернулись в офис «Симпсон, Говард и Харрисон» и стояли в холле. Фирма снимала этажи с двадцать пятого по сорок третий, и Чарли и его отдел защиты по уголовным делам занимали весь сорок третий этаж. На стенах – невыразительные картины, на полу – жесткий ковролин. Несколько младших юристов и партнеров выглянули из своих кабинетов и присвистнули.

Чарли шутливо двинул Джулиана в плечо, но немного перестарался, и тот чуть не упал, но не мог перестать улыбаться. Ему хотелось скорее сообщить новость Энджи.

– У меня сейчас телефонные совещания, но давайте закончим в пять тридцать и пойдем отпразднуем в лучший бар на земле. – Чарли нырнул в свой угловой кабинет с видом на Бруклинский мост. Секретарши вежливо похлопали, а потом снова застучали ногтями по клавиатурам.

– А какой бар он считает лучшим на земле? – спросил Джулиан, не обращаясь ни к кому конкретно. Все уже снова исчезли в кабинетах, но секретарша Чарли, сидящая за своим столом, улыбнулась ему.

– Ой, ты не так понял. Это название бара – «Лучший бар на земле».

– А, – сказал Джулиан, радуясь, что никто больше не слышал его вопроса.

– Он туда ходит, когда у него хорошее настроение, – добавила секретарша и продолжила стучать по клавиатуре, хотя все еще смотрела на Джулиана. – Это бар во Всемирном торговом центре.

– А, – снова сказал Джулиан, но теперь уже обескураженно. Однажды он пообещал Энджи отвести ее в ресторан в ВТЦ, и идти без нее было как-то неправильно, пусть даже это просто бар. К тому же в противоположном конце от Бруклина, где они договорились поужинать в восемь в их любимом французском ресторане. Он находился на Седьмой улице, недалеко от их новой квартиры, и он быстро прикинул, как долго придется возвращаться из бара до метро. Если Чарли не будет заказывать слишком много коктейлей и если поезд придет вовремя, он успеет. Джулиан улыбнулся секретарше и поспешил в свой кабинет, чтобы позвонить Энджи и предупредить, что, возможно, немного задержится.

Наступило пять тридцать, затем шесть. Наконец в половину седьмого Чарли открыл дверь своего кабинета и прокричал: «Пора!» – как будто это не его все ждали целый час. Партнеры уже ушли, но рядовые юристы, которые не могли распоряжаться своим рабочим временем сами, сидели словно к стульям приклеенные, пока не услышали в холле его крик. Джулиану нравился Чарли: он ни на кого не орал из-за промахов, а когда велел Джулиану поработать на выходных, всегда делал это вежливо, как будто у него была возможность отказаться, но Джулиан и остальные младшие юристы хорошо знали, что указания Чарли, в том числе те, что не касаются работы, не стоит игнорировать. Чарли, которому было за пятьдесят, недавно развелся и постоянно забывал, что у других, помимо работы, есть личная жизнь. Джулиан оставил Энджи еще одно сообщение и помчался за направляющимися в бар коллегами. Он надеялся, что Энджи еще в галерее и успеет его прослушать.

Для вечера понедельника «Лучший бар на земле» оказался неожиданно загружен и для бара неожиданно пафосен. Здесь были танцпол и диджей, и знак гласил, что после девяти ожидается живая музыка – классический фанк. Чарли заказал для всей компании из семерых человек двойные мартини и снова хлопнул Джулиана по плечу. Плечо у Джулиана после этих поздравлений уже побаливало, но он был не прочь побыть в центре внимания. Чарли попросил столик у окна, произнес тост и залпом выпил свое мартини. Большинство коллег только пригубили. Джулиан быстро опрокинул свою порцию, надеясь, что надолго они в баре не задержатся, но не успел он поставить на стол пустой бокал, как Чарли заказал еще.

– Прошу прощения, – сказал Джулиан. – Мне нужно в уборную.

Он побежал к телефону и снова попытался дозвониться до Энджи, на этот раз домой, но пришлось оставить новое сообщение.

За их столиком трое коллег разглядывали вид, остальные уплетали из металлической миски на ножке картошку фри. Джулиан взглянул в окно и выпил второе мартини.

Здание окутала завеса тумана, но достаточно тонкая, чтобы огни города сияли сквозь дымку. Джулиан почти пожалел, что у него нет фотоаппарата, чтобы заснять этот вид для Энджи, пусть даже пару лет назад, когда они были на смотровой, ее не очень впечатлило.

– Джулиан, – сказал Чарли. – Нам нужно обсудить твое следующее дело. – Он взял последнюю пригоршню картошки фри и положил на свою салфетку. – Как насчет того, чтобы вести его самому?

Либо становилось шумнее, либо коктейли были крепче, чем казалось.

– Вести самому?

Чарли ухмыльнулся.

– Да-да. Дело на условиях pro bono, в Нью-Джерси, но работать над ним будешь полностью сам. Если понадобится помощь, я проконсультирую.

Джулиан допил второй