Покаяние - Кристин Коваль

уже остатки от обеда, и родственники не присутствуют. Нора и Жаклин нагружают подносы и садятся с сокамерницами. Парадайз хочет повторить сцену из фильма, когда семья сидит за столом и перед тем, как приступить к еде, все говорят, за что они благодарны, но никто не хочет ждать, пока все скажут свои благодарности, потому что еда здесь всегда еле теплая и слишком остынет, так что они просто принимаются за ужин.

В семье Норы у каждого на День благодарения была своя роль. Дэвид вставал рано, чтобы помыть индюшку, обжарить хлебные крошки, сосиски и сельдерей и нафаршировать этим мертвую птицу. Иногда он приносил индюшку с охоты, иногда – из «Беас маркет». Энджи чистила картошку и делала пюре, а потом пекла яблочный пирог. Ливия играла с Нико и Норой в карты: когда они были маленькими, в «сундучок», а когда стали постарше – в «пьяницу». В пару индюшке она обычно делала фрикадельки в томатном соусе, а в качестве дополнительного десерта – канноли, но перестала, когда переехала в пансионат. Иногда Нико и Нора помогали печь яблочный пирог, и Норе нравилось смотреть, как спираль яблочной кожуры спускается до самого пола, и соревноваться, у кого она получится длиннее. Если за посыпку из сахара и корицы, которую Нора обожала, отвечал Нико, то он щедро посыпал края, потому что Энджи всегда сыпала мало. Такой уж он был, особенно по отношению к Норе. Здесь у яблочного пирога нет на корочке такой посыпки, но Нора все равно съедает его, и, когда она слишком долго думает о доме, кусочки встают в горле комом.

У некоторых других детей пирог тоже встает в горле комом. В этом центре содержатся малолетние преступники со всего штата Колорадо к западу от Американского континентального водораздела, от Кортеса и Пагоса-Спрингс на юге до самого Крейга на севере, это больше двадцати сельских округов. Некоторым семьям приходится ехать к детям по пять-шесть часов в одну сторону. Многие не могут позволить себе бензин для такой долгой поездки, и, хотя некоторые центры по большим праздникам организовывают для родственников автобусы, в этом центре такое не практикуется. Когда на праздничный обед с одиннадцати до двенадцати тридцати приехали Норины родители, Жаклин и Парадайз сидели за столом с другими девочками, потому что к ним никто не приехал. Обе делали вид, что им все равно, но яблочный пирог все же вставал поперек горла.

Многим этот пирог даже казался вкусным. Для таких детей постель, трехразовое питание и особенная, праздничная еда – само по себе удовольствие. Если три раза включить в школе пожарную сигнализацию или вывести из себя учителя, то точно окажешься в изоляторе, и они это знают. Большинство этих девочек ведут себя дерзко, но для некоторых из них пребывание здесь – возможность не видеть, как отец отшвыривает мать в стену, или отдохнуть от постоянных забот о младших, потому что родители сидят на метамфетамине.

У одних девочек пирог встал поперек горла потому, что он не такой, как дома, у других – потому, что к ним никто не приехал, а третьим он пришелся вполне по вкусу, но в девять часов все они окажутся там, где оказываются каждый вечер: на своих койках в ожидании, пока погаснет свет.

Марию Элену перевели, и теперь Нора, Парадайз и Жаклин живут втроем. Пару дней назад Парадайз заняла койку Марии Элены и сказала, что ее приговорили к тюремному сроку и отправили в «одну из самых жутких тюрем, потому что у нее был никчемный адвокат».

– Почему? – спросила Нора.

– Не у всех такие адвокаты, как у тебя. Ее адвокат с ней даже ни разу не встретился, – сказала Парадайз. Абсолютно все зубы у нее кривые, вдоль десен и между двумя передними зубами скапливаются остатки еды. Она поковыряла в зубах ногтем, что-то вытащила и внимательно изучила.

– А ей могли дать адвоката получше? – спросила Нора. Если бы она была здесь не впервые, как Парадайз, то знала бы, что таких вопросов лучше не задавать.

– Блин, Нора. Ты что, реально такая тупая? Не у всех есть деньги на адвокатов, и, даже если бы у нее был адвокат получше, она, в отличие от тебя, не белая. Никто не будет относиться к ней по-особенному. – Парадайз щелчком отправила в сторону Норы то, что вытащила из зубов. Нора отшатнулась и натянула одеяло до самого подбородка. Мария Элена храпела, и иногда они с Парадайз болтали до поздней ночи, поэтому Нору не беспокоило, где Мария Элена теперь, главное, что не здесь.

Этим вечером она смотрит в потолок и ждет, пока день закончится. После ужина охранник, тот, что из приятных, сделал попкорн и включил девочкам фильм. Все обрадовались, кроме Норы, которая залезла на свою койку. Сквозь открытую дверь доносится смех, и безжалостные флуоресцентные лампы освещают парящие в воздухе пылинки. Пространство над ее головой как будто мерцает – усыпанное звездами небо в ее узкой комнате без окон. В детстве Нора и Нико представляли, что каждая пылинка в гостиной – это целый мир, а сама гостиная – целая Вселенная, в которой существуют альтернативные планеты Земля. Они осторожно дули на пылинки, чтобы дать им в этой параллельной Вселенной особое место, направить либо налево – в кухню, в мир изобилия еды, либо направо – в водный мир ванной. Они с Нико населяли каждую пылинку летающими человечками и водоплавающими котами, пухонавтами и унифантами, и Нико рассказывал, как они рождались и умирали, об их матерях, и отцах, и детях с суперспособностями. Наконец из динамика над головой Норы звучит сигнал отбоя. В комнате становится темно, и пылинки исчезают. Нора закрывает глаза, пытаясь вспомнить, какой была ее прежняя жизнь, и погружается в сон, находя в нем убежище от мыслей, которые неустанно шумят в голове.

Ей почти не снятся сны. В отличие от матери, которая по утрам весело рассказывала, что выкинул этой ночью ее разум, иногда хорошего (как будто она сделала сальто на лыжах – этого в реальной жизни Энджи не умела), иногда не очень (как будто она собирает чемоданы, но вещей становится все больше, а чемоданы – все меньше).

Той ночью, однако, Нора спит беспокойно, ворочается с боку на бок из-за воспоминаний о пылинках и других мирах. Когда она резко просыпается, в комнате по-прежнему темно, по-прежнему тихо. Во сне она вернулась домой, в гостиную. Она слышала смех брата, чувствовала запах томатного соуса с чесноком и орегано, который готовила на кухне Ливия, и видела в пылинках миры. Правда, в этот раз у нее не получается задержаться во сне достаточно долго, и