Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

почему полиция Сиэтла этого не видела, или наоборот прекрасно осознавала, но надеялась на более широкую географию подобных убийств. Я ещё раз пересмотрел базу на предмет совпадений. Ничего.

«Интересно, в прессу уже что-нибудь просочилось? – подумал я и открыл интернет. – Ага, вот оно в чём дело, – пробормотал я, увидев заметку об убийстве Фрэнка Пи́терса, второй жертвы. – Любопытно, каким образом коллегам удалось избежать огласки о первом трупе, Свене Ми́колсоне? Учитывая, кто его мать, выглядит по меньшей мере странно. Неужели придерживают инфу, уповая на быстрое расследование?»

Я взял изрисованный листок, чтобы выбросить, и вдруг, при взгляде на каракули, сердце пропустило удар. На висках выступил пот, и похолодели руки. Я медленно повернул рисунок на девяносто градусов

и понял, что было вырезано на животах жертв. Я посмотрел на часы: в Сиэтле без четверти четыре вечера. Как безумный, я стал искать имя детектива, отправившего запрос. Дрожащими пальцами я начал набирать номер отдела убийств в Сиэтле. Вышло только с третьего раза.

– Департамент полиции Сиэтла, серж…

– Это детектив Смит из полиции Питтсбурга, мне нужно срочно поговорить с детективом Бе́ркли. У меня важные сведения для него насчёт убийств Ми́колсона и Пи́терса, – выпалил я, невежливо перебив сержанта, как бы его не звали.

– Понял. – Голос стал серьёзным, будто офицер вытянулся по струнке. – Подождите, я вас переключу.

Дурацкая мелодия играла целую вечность, и наконец в трубке раздался голос:

– Детектив Бе́ркли слушает. Какие у вас сведения по убийствам?

– Я детектив Смит из полиции Питтсбурга, – повторил я, – к нам поступили ваши запросы.

– У вас есть совпадения? – Мне даже стало неудобно: столько надежды прозвучало в голосе детектива. Что ж, нельзя его в этом винить.

– Нет, но я, кажется, знаю, что за знак вырезан на животах жертв. Я уже видел похожий раньше.

– И как это поможет в поимке убийцы?

– Дело в том, что в начале…

Тут кто-то громко позвал Бе́ркли, и он сказал:

– Подождите минутку.

– Да, конечно, – ответил я, тщетно пытаясь понять, что же говорят детективу, но он, как назло, прикрыл микрофон рукой.

– Извините, детектив Смит, но я вынужден прервать наш разговор, мне нужно идти.

Внутреннее чутьё мне подсказало, что произошло нечто важное.

– Третье убийство, детектив? Вы нашли третий труп?

– Откуда вы узнали? Слышали, как мне докладывал офицер?

– Нет, просто я практически на сто процентов уверен, что уже встречался с подобной серией. Могу я попросить фото жертв, чтобы полностью убедиться в своих выводах?

– Пришлите официальный запрос, я посодействую. А сейчас извините, мне пора на место преступления. – И положил трубку.

Я тут же устремился к столу Марты за бланком запроса, заполнил его и хотел уже было отправить. Но тут вспомнил, что на нём нужна подпись лейтенанта, и поэтому придётся отложить заявку до завтра. Выходя с работы, я содрал никотиновый пластырь с руки и отправился в ближайший магазин за сигаретами. Мне предстояла непростая ночь.

Я приехал домой и сразу полез на чердак. Безостановочно чихая и игнорируя жутко чешущиеся глаза от пыли, я стал перебирать кучу старого хлама, который давно следовало выкинуть. Спустя полчаса я, наконец, нашёл, что искал – коробку с материалами по Чистильщику. После ужина разложил на столе многочисленные копии рапортов, вырезки из газет и записную книжку, исписанную размашистым отцовским почерком.

***

Мой отец, Джордж Смит, стал самым молодым детективом в отделе убийств Питтсбурга в 1960 году. Ему исполнилось всего двадцать шесть, он жаждал стоять на страже закона и отчаянно романтизировал работу полицейских. Убийство проститутки было его самым первым делом в карьере. И как вышло потом – оно его и погубило.

04 апреля 1960 года

Это был совершенно будничный вызов – патрульными в Триптауне 6 обнаружен труп ночной бабочки позади мусорных баков. На первый взгляд, ничего интересного. Проститутки – частые жертвы как уличных потасовок, так и разборок с сутенёрами. И наши ребята чуть ли не ежедневно выезжали на вызовы в этот криминальный район.

Моему напарнику, старику Хэндерсу, оставалось до пенсии всего полгода, и он страшно не хотел выходить из уютного кабинета и рыться на помойке. Но ему полагалось передавать мне опыт, поэтому ворча и изрыгая ругательства, он всё же соизволил поехать на место преступления.

Прибыв в Триптаун, мы осмотрели труп. Кое-какие детали привлекли моё внимание. Во-первых, убитая была обнажена, тщательно расчёсана и вымыта с явно хлорсодержащим средством. И только след от пореза выглядел, словно на горло жертвы повязали красную нить. Во-вторых, поза. Руки девушки были скрещены на груди, как у египетских фараонов, а на каждом глазу – по центовой монете. Тем не менее, потратив время на весь этот спектакль, убийца положил труп прямо в мусор, будто давая понять, что там ей самое место. В-третьих, на животе была вырезана буква «В».

С моей точки зрения, перед нами лежала жертва психа или маньяка. Ведь никто из обитателей трущоб или членов преступных группировок не стал бы так заморачиваться.

Далее отец подробно описал, как поделился с напарником выводами, но Хэндерс отмахнулся от него. Старик хотел спокойно доработать остаток срока без неприятностей, которые сулили «выдумки» молодого детектива, и желательно в тёплом кабинете, перебирая бумажки

Следующая запись была сделана отцом седьмого апреля.

«Личность убитой удалось установить на редкость быстро. Кэрол Сандарс, семнадцать лет, сбежала из приёмной семьи три месяца назад. Приехала в Питтсбург из родного города на автобусе. Сначала бомжевала, потом приглянулась местному сутенёру, и он взял девушку под крыло. За день до убийства состоялся её дебют в качестве ночной бабочки.

К сожалению, товарки Кэрол не видели ни клиента, с которым она ушла, и не заметили, во сколько это случилось. Других подробностей выяснить не удалось».

Я перелистнул несколько записей вперёд, но там больше ничего не было об убийстве Кэрол, только одна странная строчка, подчёркнутая дважды: «Довольно редкий способ убийства». Тогда я взял папку и начал искать, к чему могла относиться подобная фраза. Среди документов лишь два представляли интерес: отчёт коронера и короткая записка от некоего мистера Дж. Найфа.

Протокол о вскрытии был абсолютно стандартным. Я быстро пробежал глазами по знакомым формулировкам, пока не наткнулся на любопытную подробность: горло девушки перерезано одним чётким с сильным нажимом движением. Но орудием послужил не нож, как предполагалось, а опасная бритва с интересным нюансом: более широкое лезвие, чем у стандартных экземпляров, и оно имело квадратную форму.

Записка содержала следующую информацию:

«Ваше орудие убийства может быть немецкой опасной бритвой Solingen. Изделия этой