Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

глава 28

– Мне кажется, сэр, – сказал детектив-сержант Вулгар, – что кому-то надо отправиться в Монако. Разговорить людей. Выяснить, чем именно занимался там Родригес. Что покупал или продавал. С кем общался.

С тех пор как из Буэнос-Айреса поступила новая информация, в полицейском участке Челси не говорили почти ни о чем, кроме передвижения зловещего Родригеса по берегам Средиземного и Аравийского морей.

– И этим “кем-то” были бы вы, сержант? – спросил Дарбишир, сохраняя на лице серьезное выражение.

– Не вижу причин, почему бы и нет, сэр, – твердо заявил Вулгар.

Он выглядел загорелым и подтянутым – более подтянутым, чем обычно – после нескольких дней на реке. Вулгар часто отсутствовал в мае по уважительной причине: восьмерка гребцов Атлетического клуба столичной полиции только что заняла второе место в какой-то регате. Они легко обошли австралийцев и были настигнуты на финише – или “проиграли на корпус”, что бы это ни значило – команде Гарвардского университета. Молодой сержант был собой доволен. И надеялся за казенный счет съездить в Монте-Карло.

– И по-французски вы говорите? – спросил Дарбишир.

– Учил в школе. Кроме того, там все говорят по-английски, не так ли, сэр? Я ведь знаю это дело вдоль и поперек. Я мог бы задать правильные вопросы.

– Вы случайно не представляете себя сейчас во фраке? – поинтересовался Дарбишир. – С пистолетом в кармане? С грудой фишек и увядающей красавицей за игорным столом? Вы часом не Джеймс Бонд?

– Кто, сэр?

– Шпион. Играет во французских казино. И почему бы вам не отправиться заодно в Танжер, раз уж взялись? Родригес там тоже бывал.

– Нет, сэр. Ответ точно в Монако. В гарвардской лодке был один парень…

– О господи! Только не эта чертова гарвардская лодка.

– …Мы потом вместе выпивали, – настаивал Вулгар. – После третьей или четвертой пинты он разоткровенничался. Вспомнил об убийствах в Челси…

Дарбишир застонал:

– Только не говорите мне, что его обсуждают в Нью-Йорке!

– В Бостоне, сэр. И да, обсуждают. Все газеты напечатали про девицу в тиаре. Бриллианты всегда попадают в газеты. Так же, как и…

– Я не хочу выслушивать теории бостонского газетного репортера!

Вулгар выглядел слегка оскорбленным:

– Он не газетный репортер. Он загребной.

– Мне все равно, с какой стороны он гребет! – Дарбишир понял, что его раздражение новыми знакомствами Вулгара вызвано отсутствием прогресса в расследовании после неожиданного тупика с Билли Хиллом. – Извините. Продолжайте.

– Его зовут О'Доннелл, и его отец владеет судостроительной компанией, – объяснил Вулгар. – Они много путешествуют. Фешенебельные места. Его отец рассказывал, что прошлым летом столкнулся с лордом Сеймуром на курорте в Швейцарии. Он ездит туда каждый год на лечение, сэр. Он там познакомился со своей женой…

– И?

– Лорд Сеймур рассказывал направо и налево, что недавно выиграл миллион франков в блэкджек в казино Монте-Карло. Так вот, О'Доннелл (отец, но сын согласен) думает, что, возможно, по возвращении в Лондон Сеймур хотел заново пережить свой триумф. Он нанимает девушку, похожую на Грейс Келли, теперь княгиню Грейс. Он дарит ей тиару – не может быть, чтобы ее украли из его сейфа. Он, а не Родригес, был клиентом, но у него есть какой-то рычаг воздействия на агентство, и он принуждает их сказать нам, что девушку заказал Родригес под именем Переса. Берил Уайт поддержала эту ложь. Ну то есть, очевидно же, что она нам врала, сэр.

– Я знаю, Вулгар. Но ты забываешь, что у Сеймура не было времени на убийство. Он не покидал здание парламента, пока Родригес не прибыл на Крессуэлл-Плейс.

– Вот-вот. Он, конечно, хочет, чтобы мы так думали, сэр. Но у нас есть показания только одного свидетеля. Выслушайте меня.

Дарбишир скептически приподнял бровь.

– В общем, так, – продолжал Вулгар. – Сеймур встречается с Джиной Фонтейн, каким-то образом появляется Родригес, и все идет наперекосяк. Он был не уверен в деталях, но О'Доннелл (сын, а не отец) сказал, что Родригес тоже играл в Монте-Карло. Теперь об этом пишут во всех газетах. Возможно, он проиграл там Сеймуру, или выиграл у него, или, может, Сеймуру нужна была услуга, что-то темное и грязное, они поссорились, и Родригес последовал за ними в Челси. И Сеймур на него набросился. Он служил в войсках специального назначения, сэр, так что…

– М-да, понятно, – перебил Дарбишир. – И фокусником он тоже служил на войне? Там и научился становиться невидимым? Гипнотизировать свидетелей?

– Не совсем, сэр, – бодро сказал Вулгар, не находящий сарказм начальника помехой.

– Вот как?

– Он заставил их молчать, сэр, понимаете? Вот почему вам не разрешают снова с ними поговорить. – Он скрестил руки на груди и торжествующе улыбнулся. Тезис доказан, казалось, говорил его вид. – Но если бы я мог поехать в Монако и покопаться…

– Погодите, сержант. – Дарбишир поднял руку. – Что там мне не разрешают?

Оказалось, что его встреча с загадочным человеком в макинтоше была секретом полишинеля среди местного уголовного розыска. Один из наиболее рьяных офицеров, работавших по делу Крессуэлл-Плейс, обратился к заместителю комиссара с тем, чтобы добиться отстранения Дарбишира – под тем предлогом, что он упустил зацепку с Грегсонами. Офицеру “в строжайшей тайне” велели “не лезть”. Большинство предполагали, что за угрозой стоит премьер-министр или кто-то из аппарата правительства. Коллеги заключали пари. Некоторые ставили на банду Билли Хилла, хотя большинство склонялось к тому, что это не его стиль. Или не его “модус операнди”, как сказал бы Джимми.

Мистер О'Доннелл-младший из Гарварда не знал о давлении на свидетелей, но это Вулгар добавил от себя, объяснив некоторые упущенные гребцом детали.

– Итак, по-вашему, – раздраженно подытожил Дарбишир, – Сеймур заказал девушку, подарил ей компрометирующие бриллианты, был застигнут врасплох Родригесом, убил обоих в одиночку в целях самообороны, оставил бриллианты у нее на голове, затем скрылся на виду у всего района, подкупил или шантажировал всех свидетелей, чтобы те кормили меня небылицами или вообще отказывались со мной разговаривать?

Вулгар задумался:

– Э-э, примерно так, сэр.

– И никто не проговорился?

– Ну, ему пока все сходит с рук, не так ли? Если бы я мог просто съездить…

Дарбишир покачал головой. Версия не складывалась, но и вовсе бессмысленной не была. Надо было отдать Вулгару должное за попытку.

– Нет, никуда вы не поедете, – сказал он.

глава 29

Начало июня означало Дерби и пару дней на прекрасном ипподроме среди холмов Эпсома. Королева возлагала большие надежды на Авреолу: жеребец принадлежал ее покойному отцу и едва не победил в пятьдесят третьем. Но