Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– А когда они становятся старше? – настаивает Кец.

– Тогда остается надеяться, что ты научила их выживать.

– Ты научила?

«Не совсем», – думаю про себя. Я никогда не буду уверена. Но в этом-то и проблема. Я должна их отпустить, пускай даже не готова.

– Я стараюсь. Вдалбливаю правила безопасности, пока они не станут второй натурой. Но, мне кажется, я не учу их по-настоящему жить. Быть счастливыми. Я вижу, как мои дети привыкают отстраняться, не заводить друзей, и волнуюсь, что в погоне за выживанием не успела показать им, зачем оно нужно.

В этом трудно признаваться, но такова правда.

Кец вглядывается в мое лицо. Я смотрю на озеро: вода постепенно темнеет, и на ней отражаются последние солнечные блики. Я думаю о том, как можно подвести детей – при всей своей любви и самопожертвовании, которых никогда не будет достаточно. Нельзя заставить мир любить их, как ты их любишь. Нельзя заставить его так же, как ты, заботиться о них. Нельзя принудить его ценить их, и поддерживать, и понимать. Больно осознавать, что мир не всегда будет к ним добр. Что будут дни, когда они будут плакать, а тебя не будет рядом, чтобы их обнять. И, еще хуже, они не будут хотеть твоего присутствия.

Я столько всего хочу для моих детей! И мне невыносимо, что я не смогу им этого дать. Но не стоит сейчас говорить это Кец. Моей подруге, чей путь в материнстве только начинается.

– Ты хорошая мама, Гвен. – Она тянется ко мне и берет за руку.

У меня перехватывает горло. Я не решаюсь заговорить. Кец дает своим словам повисеть в воздухе пару мгновений, затем продолжает:

– И твои дети замечательные. Такие заботливые и любящие! Коннор увидел образцы краски, которые я пробовала на стене в будущей детской и, не спрашивая, взялся за ремонт. Они с Ланни съездили за всем необходимым, и, когда я вернулась домой с работы, комната была готова. Они даже закрыли двери и распахнули окна, чтобы ее проветрить, чтобы меня не побеспокоил запах. – Она сжимает мои пальцы. – Это благодаря тебе, Гвен. Ты их такими вырастила.

Мои губы, дрогнув, складываются в улыбку. Ни Ланни, ни Коннор не упоминали об этом в наших разговорах по телефону. Слушая, как они проявили себя, я не могу ими не гордиться.

– Мне бы хотелось, чтобы жизнь у них была легче, – признаюсь я.

Кец усмехается:

– Жизнь вообще нелегкая. Любой, кто говорит иначе, либо лжет, либо пытается что-нибудь продать, либо набирает подписчиков в соцсетях.

Я гляжу на подругу. Она понимает, через что прошла моя семья – что с нами сделали преступления Мэлвина Ройяла и их последствия. Она едва не лишилась из-за них жизни. Кец отказалась отпускать меня одну на встречу с Джонатаном Уотсоном, в результате чего психопат похитил ее и держал заложницей на верхушке маяка. Он угрожал убить ее и ее неродившегося ребенка, но она выдержала. Благодаря ей я выжила при той встрече. Если б она не крикнула мне прыгать с железной лестницы, по которой я поднималась, меня убило бы током[4].

– И каково вернуться в Стиллхауз-Лейк?

Мгновение я обдумываю ее вопрос. Поднимаю глаза на темное небо, ощущая дуновение прохладного ветра на щеках, и смотрю на звезды. Я уже забыла, каким тихим может быть мир. С этой тишиной приходит ощущение покоя. То, что я нахожусь именно здесь, внезапно кажется очень правильным.

– Я знаю, что с этим местом связано много плохих воспоминаний, но мне больше помнятся вечера, когда я сидела здесь и глядела на озеро, представляя наше будущее с детьми. Здесь я обрела мужество начать жизнь заново. Возвращение напоминает мне о клятвах, которые я себе тогда дала. Что мы найдем способ двигаться вперед. Здесь по-настоящему начался мой путь, и я нутром всегда чуяла, что здесь же он должен закончиться. Стиллхауз-Лейк – то место, где я окончательно упокою память о Мэлвине Ройяле.

– Есть идеи, как это произойдет? – спрашивает Кец.

Я смеюсь:

– Пока никаких. Зато желания выше крыши.

Кец смеется, а потом медленно, удовлетворенно выдыхает, круговыми движениями гладя живот.

– Боюсь показаться эгоисткой, но я рада, что ты здесь. Рада не только за себя – в первую очередь за малыша.

Я тронута ее замечанием. До глубины души.

– Смотри не пожалей. Куда бы я ни подалась, со мной приходят неприятности.

– Ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться, – решительно возражает Кец.

Очень надеюсь, что она права.

15

Какое-то время жизнь на озере Стиллхауз кажется почти нормальной. Хави и Кец снова приезжают на ужин, на этот раз с отцом Кец, Изи. Он развлекает нас историями из своей жизни, включая парочку происшествий из подростковых лет моей подруги, которые она, вероятно, предпочла бы не вспоминать.

Мы на удивление легко входим в повседневный ритм. По крайней мере, Сэм, Ланни и я.

С моей работой все просто. Бо́льшую часть времени я работала удаленно, поэтому Джей Би не возражает, чтобы так продолжалось и дальше. Что касается Сэма, хотя моя начальница предложила ему подработку в своей фирме, он решил все-таки заняться строительством и ремонтом. То же самое он делал, когда мы только познакомились после моего переезда сюда. Сидение целый день за компьютером Сэму не подходит. Он предпочитает находиться на улице, если есть такая возможность.

В прошлом Бельдены мешали ему получать заказы из-за их вражды. По сути, они местная мафия, и, хотя у них достаточно влияния в городе, у Кец и Хавьера его не меньше. К тому же Сэм – бывший военный, что много значит для людей, впускающих его в свои дома. Сэму быстро удалось набрать несколько подработок; все небольшие, но этого достаточно, чтобы он приносил неплохие деньги.

Учебный год близится к концу, поэтому Ланни решила, что будет заниматься самостоятельно и не пойдет в местную школу. Хотя она знает многих ребят по нашим предыдущим годам здесь, воссоединяться с бывшими одноклассниками моя дочь не захотела.

Я до сих пор не поговорила с ней насчет писем о приеме в колледж, которые нашла у нее в комнате. Мне не хочется оттолкнуть дочь, особенно с учетом недавних перемен в нашей жизни. Ближе всего к этой теме мы подошли, когда я объявила детям, что надо срочно собрать вещи в Ноксвилле и перевозить в Стиллхауз-Лейк.

Ланни настаивала, чтобы им с Коннором позволили приехать домой и