Наша погибель - Эбигейл Дин

готова, что он ведет себя слишком эгоистично и напористо. Она улыбалась, но за улыбкой ее скрывалось притворство. Эми делала это только для того, чтобы угодить ему. Хотела вырвать его из прошлого и вернуть к счастливому, здоровому настоящему, здесь и сейчас, вместе с ней.

Эдвард закрыл глаза и кончил. Эми лежала все с той же улыбкой, на границе между примирением и ссорой. Он взял с прикроватного столика пачку бумажных салфеток и лег рядом с Эми на одеяло.

– Я люблю тебя, – сказал он. – И я скучал по тебе.

Эми смотрела в потолок, зажав салфетку между ног.

– Я тоже тебя люблю, – ответила она.

Изабель

Декабрь 2001 года

В вестибюле офиса стояла серебристо-голубая рождественская елка, а под ней – коробка, куда можно положить подарки для детей, которым больше негде их получить. Мой пропуск не сработал. Охранник стряхнул с него пыль и снова приложил к сенсору с одного края, потом с другого. Эдвард улетел в Катар. Я не была в офисе три недели и не учла, что уже наступил декабрь.

– Позвоните наверх и спросите, в чем дело, – посоветовал охранник.

Мы обменялись взглядами, оба прекрасно понимая, что произошло.

– Мне очень жаль, – добавил он.

Мой начальник был из тех, кто перекусывает на ходу, и выглядел он всегда не слишком здоровым. В Викторианскую эпоху его непременно вывезли бы на побережье. С другой стороны, я и про себя могла бы сказать то же самое, увидев в окне его углового кабинета свое отражение с застывшей на лице чахлой улыбкой. Начальник сказал, что мой контракт аннулирован, но я могу получить полное выходное пособие за три месяца, поскольку прежде у меня были прекрасные показатели. И меня с радостью примут обратно, как только я почувствую себя лучше.

– Вы невероятно способная девушка, Изабель, – заявил он. – Вот почему случившееся стало для нас таким сюрпризом…

Я посмотрела на свои туфли с каблуками в два дюйма. В них я была чуть выше начальника – словно бы специально приоделась для такого случая, как женщина, по которой он должен будет скучать.

– Как жаль, что вы утратили сосредоточенность, – вздохнул начальник.

В офисе я рассказала только про то, что на меня напали. О Насильнике из Южного Лондона говорилось во всех новостях, но наши имена не раскрывались. Мы фигурировали как состоятельная бездетная пара из Камеруэлла, настоявшая на уважении к их частной жизни. Догадаться, что это именно мы, в принципе было можно, но знать наверняка – нет.

– Вы можете прийти на нашу рождественскую вечеринку, – добавил начальник.

«Вот еще не хватало, – подумала я. – Приятно, конечно, что он мне это предложил, но я вдоволь навеселилась на рождественских вечеринках в прежние времена».

– Желаю вам всего наилучшего, Изабель. От чистого сердца желаю.

Выходя из кабинета, я оглянулась. Начальник уже сидел, сгорбившись, за рабочим столом, проверяя электронную почту. На столе стояли семейные фотографии, развернутые в его сторону, и я знала тех, кто был на них изображен: его жена иногда заглядывала в офис с шоколадными пирожными и бисквитами, а дочери-блондинки вовсе не были такими очаровашками, как им самим казалось.

– Знаете, сколько это продолжалось? – спросила я.

– Что, простите? – не понял он.

– Пять с половиной часов, – сказала я. – Столько времени этот тип пробыл в комнате. А сколько он вообще провел в доме, я не знаю. Вы понимаете, что могло случиться за пять с половиной часов?

Начальник перестал пялиться в экран и опустил взгляд себе на колени.

Многое могло случиться. Очень многое.

– Вот о чем я думаю, когда пытаюсь сосредоточиться, – пояснила я.

* * *

Тем вечером, часов в пять, мне позвонила Этта.

– Я бы хотела заглянуть к вам и сообщить последние новости, – сказала она.

Я лежала в постели – тогда я почти все время проводила в постели, просто лежала два часа кряду, не в том настроении, чтобы читать о Калифорнии.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – ответила я.

– В таком случае давайте выберем другой день. Только я бы хотела договориться заранее.

Договариваться было выше моих сил.

– Знаете что? Давайте лучше сегодня. Приезжайте.

Я потащилась в ванную и увидела в зеркале, что макияж, который я наносила сегодня для последнего визита в офис, весь размазался, а лицо под ним покраснело и опухло. В конце концов я не выдержала и расплакалась. Потом долго пыталась привести себя в божеский вид и выбрать платье, соответствующее концу трудного рабочего дня. Я открыла дверь Этте, держа в руке бокал вина, а за спиной у меня о чем-то трещал телевизор.

– С наступающим Рождеством, – сказала я.

Я не отвечала на звонки друзей и вообще всячески их тогда избегала. В их лицах я замечала то, чего, по уверениям Эдварда, там не было и в помине. Беременная Линдси так ликовала, словно бы рождение ребенка будет окончательной победой в нашей с ней жизненной дуэли. Линдси вскоре станет матерью, тогда как я оказалась жертвой знаменитого и неуловимого преступника. Она без конца расспрашивала о моих планах. Участие Элисон начало меня утомлять. И содержимое ее пластикового контейнера меня тоже не интересовало. А с Фредди мы как-то раз сидели за столиком в гастропабе «Камберуэлл армс», и он долго смотрел на меня, а потом, дождавшись, когда Эдвард отлучится в туалет, медленно и печально покачал головой и заметил: «Это ненастоящая улыбка, Изабель».

Так что было даже приятно увидеть Этту, которая пришла ко мне без тайной цели, уже зная все, что ей было нужно.

– Новые нападения были? – спросила я.

– Нет, ни одного.

– Целых семь месяцев. Думаете, он взял отпуск?

– Он и раньше порой на какое-то время затихал, – ответила Этта. – Почему? Когда мы найдем его, все разъяснится. Его наверняка отыщут за границей, или обнаружат в больнице, или поймают где-нибудь еще. Но пока… – Она издала звук, напоминающий то, как лопается мыльный пузырь.

– Хотите вина? – предложила я.

– Почему бы и нет. Только немного. Ваш муж дома?

– Нет, он в отъезде. Его часто посылают в командировки.

Этта подозрительно печально взглянула на меня.

– Эдвард теперь очень важная птица, – добавила я слишком раздраженно, даже для меня.

– Не знаю, может ли быть для вас сейчас что-то важнее, чем вы сами друг для друга.

– Видимо, вы мало что знаете о запасах газа в Туркменистане.

– Думаю, что да.

– Почему это вас так заботит? – спросила я. – Мне казалось, что в полиции работают только разведенные.

– Только не я. Но да, таких большинство. И многие сами виноваты.

– Как вы познакомились со своим мужем?

– С моей