Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

Так что я ответил расплывчато.

– Был тут один инцидент… Не уверен, но, возможно, в этом замешен китаец. Есть новости про этого господина Ква… Кви…

Саша не раздумывал долго.

– Мистер Желтолицый? По моим сведениям, он по-прежнему в Китае.

– А слышно что-нибудь о Шайенн или Санди?

– Они еще не объявились. И это в принципе говорит о том, что они в отпуске на четырнадцать дней и их рабочие телефоны отключены.

– Это также может говорить о том, что они мертвы.

– Почему это они должны быть мертвы? Не хочешь рассказать мне, что случилось?

– Я… нет. Только то, что я познакомился здесь с одним особенным человеком. – Мой голос дрогнул.

В этот момент я осознал, что пережил большую утрату. Я потерял первого, единственного и лучшего друга среди паломников.

– Бьорн? Все норм?

– Да, все норм.

– Похоже, это паломничество – довольно жесткий эмоциональный опыт.

Саша даже не представлял себе, насколько он прав.

Но я уже овладел собой, и мысли немного прояснились. Если ничего нового о господине Куане не всплыло, то, вероятно, целью покушения и в самом деле был не я, а Роланд.

Мне впервые в жизни довелось стать свидетелем убийства, которое совершил не я. Эмоционально это было нелегко. Вот только я не мог позволить себе сломаться.

Роланд наверняка желал бы, чтобы я прошел Камино до конца. Хотя бы для того, чтобы через сорок лет еще один бундесверовский рюкзак оказался в Сантьяго.

В любом случае я должен добраться до Памплоны, чтобы там изъять из обращения мобильник Кладди. И если немного повезет, я, может быть, смогу там проверить, был Кладди убийцей Роланда или нет.

– Саша, если узнаешь что-то новое о девочках или китайце, то все как договорились: Катарина отправляет мне от тебя эсэмэс со словами «Буэн Камино», а я тут же тебе звоню.

– Нет проблем! Счастливого паломничества.

Затем я позвонил в отель в Памплоне и спросил, могу ли приехать на два дня раньше своей брони. В городе все было зарезервировано только на дни фестиваля, так что мой номер пустовал. Я вернулся к своему столику, съел круассан, выпил кофе и попросил официанта вызвать такси.

За первые четыре дня паломничества я ночевал в приюте для паломников ровно один раз, а теперь и вовсе собирался преодолеть расстояние в четыре дня пути на такси.

Но я не был обязан давать отчет никому, кроме себя самого. В конце-то концов, это только мое паломничество. Мои действия представляли собой полную противоположность тщательно спланированному ежедневному перемещению на короткие дистанции. Но после всего произошедшего я это заслужил.

Подъехало такси. Я встал из-за стола и отправился в Памплону.

28. Памплона

Конечно, паломничество представляет собой риск. Вы можете решить, что вызов слишком велик для вас. Однако избегать риска иногда еще больший риск.

Йошка Брайтнер. Тропой паломника в поисках себя

Забег с быками в Памплоне, прозванный энсьерро, имеет давнюю традицию. Это обязательная составляющая фестиваля Сан-Фермин в честь святого Фермина. Фестиваль проводится с 1324 года и длится несколько дней. Изначально его устраивали в октябре.

В 1591 году Католическая церковь перенесла фестиваль и забег с быками на начало июля. Потому что в результате 267-летних погодных наблюдений было установлено, что летом, как правило, бывает теплее, чем осенью.

В те времена люди еще не торопились с выводами по поводу климата.

Святой Фермин, сын Памплоны, был миссионером во Франции и добился там некоторой известности, которая, как и в случае со святым Иаковом, распространилась и на его кости.

Кости святого Иакова притягивали и продолжают притягивать людей со всего мира в Сантьяго-де-Компостела. При этом паломники надеются исцелить свою душу за счет того, что во время пешего похода укрепляют собственные кости.

Мощи святого Фермина притягивали и продолжают притягивать людей со всего мира в Памплону, чтобы там на протяжении семи дней они могли исцелить свою душу за счет того, что подвергают опасности собственные кости.

А самое классное – и то и то работает. Что бы там ни думали другие люди о подобном обращении с костями, участники фестиваля счастливы.

Счастливые посетители энсьерро в Памплоне, начиная со второго дня фестиваля, собираются на улицах Старого города ровно в восемь часов утра. Там устроена огороженная гоночная трасса длиной 875 метров. По ней каждое утро шесть боевых быков бегут из своих стойл на арену Памплоны. Сопровождают быков несколько волов, которые, предполагается, должны действовать на них успокаивающе. И десятки тысяч людей, которые воздействуют на них противоположным образом.

Трасса для забега отлично подготовлена. Входы во все дома, все магазины по пути закрыты, все боковые улицы перегорожены. Бегущие люди и быки ведают только одно направление и одну цель: арену.

На участниках забега белая одежда с красным поясом и красным шейным платком. Они стараются бежать как можно дольше перед одним из быков и как можно ближе к нему. В надежде, что после этого на их одежде прибавится как можно меньше красного цвета.

Первые шесть столетий существования Сан-Фермина энсьерро было уютной домашней традицией, и никто за пределами Испании о ней не знал. Потом в 20-е годы прошлого века господин по имени Эрнест Хемингуэй за одну ночь сделал ее всемирно известной благодаря своему роману. С тех пор сотни тысяч гостей посещают ежегодный фестиваль, сопровождаемый забегом быков.

Бег с быками не так уж безопасен.

С 1900 года десятки его участников погибли.

Сотни были тяжело ранены. Тысячи – легко.

И в этом тоже заключается притягательность забега.

То, что с начала забега лишь меньшинство быков переживают фестиваль, – прискорбный факт, значение которого пропорционально растет по мере удаления от Памплоны.

* * *

Город переполняли люди со всего мира. Я знал в нем, кроме себя самого, единственного человека – Кладди. Для меня это было первое посещение Памплоны, он же чувствовал себя здесь как дома. Я попросил таксиста высадить меня возле отеля.

Фестиваль официально начинался на следующий день ровно в двенадцать часов.

В принципе, испанцев я тоже видел. Но больше всего было американцев, очень много австралийцев и какое-то количество азиатов. Китайцев я не обнаружил. Во всяком случае, те азиаты, которых я видел, в основном бежали группами за бело-красными флагами, которые хоть тематически и соответствовали цветам Сан-Фермина, но, вообще-то, были государственными символами Японии.

Я заперся в своем номере и провел остаток дня в постели. Марш-бросок предыдущего дня меня почти доконал. Дорога все время шла под гору, и это стало тяжелым испытанием для моих коленей.

На следующее утро я все-таки отправился прогуляться