Кровный омут - Наталия Лирон

– Да? – он сбавил скорость. – Да-да, хорошо. Да. Спасибо, Петр. Очень тебе признателен. Храни тебя Господь. Да, загляни через денек. Благодарю тебя от всего сердца. – Он повернулся ко мне: – Ну вот, съездили прихожане к вашей сестре, все благополучно. Выглядела расстроенной и рассерженной, но вполне спокойной. Знаете, – он быстро посмотрел на дорогу, потом снова на меня, – я так и чувствовал, что все обойдется.

– Она меня возненавидит, – я так устала, что мне было уже все равно. Безразлично абсолютно все.

– Она поймет, – утвердительно кивнул он, – не сейчас, со временем, но поймет.

– Ну, да…

– Вы, главное, помните, – сказал отец Александр настойчиво, – сегодня вы спасли себе жизнь.

Я хмыкнула:

– Лучше бы я своего сына и мужа спасла.

– Я буду молиться за них, – выдохнул он, – всей душой.

Я завернулась в платок и молча уткнулась в окно. За мертвых остается только молиться.

Пять лет назад

Пиликнула эсэмэска: Тоня прислала адрес клиники и название кладбища с указанием могильного места.

Вот же дрянь! Я скрежетнула зубами – давно я так не сердилась! Как она могла? Как же она могла не сказать о смерти отца? Полтора года? Так давно? Вспомнила: тогда я была едва ли не блаженной – новоявленной инокиней всего пару месяцев после пострига. И делала все, что велено. Благочинная была ко мне строга, как и ко всем, а вот матушка Агафия – добра и благосклонна. Повезло мне с монастырем, прав был отец Александр. Он всегда оказывался прав. Во всем.

Мне хотелось поехать на Васильевский, я знала, что, так или иначе, его там встречу – не сегодня, так завтра. Для священников и монахов время течет совсем иначе, легко проходится по тебе молитвенной иноходью, грея благостью сердце.

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную»[5]. Мне стало стыдно за эту внезапную вспышку гнева.

Голова шла кругом – я не знала, что делать. Сомнения валились на плечи тяжелыми камнями. Зачем я вернулась? Что я буду делать в городе? На что жить? Имеющихся денег на какое-то время хватит, если жить скромно, – может на год или даже больше, а что дальше? Где работать? Сметчик из меня уже никакой, за пять лет все сильно изменилось. Зато я неплохо теперь умею доить коров и коз, печь хлеб, скоблить деревянные полы и мыть посуду.

Я посмотрела на часы – было не очень поздно, а за окном уже темнело – короткие зимние дни давали мало света, зато долгие ночи вдоволь наполняли душу тягучей сизой тоской. Даже в молитве с ней было трудно совладать.

Наверное, сегодня к маме ехать уже поздновато – неизвестно, до которого часа там пускают. Да и далеко – пока доберусь. В номере сидеть не хотелось, поэтому я отложила в сторону изъеденную буханку, оделась и вышла на улицу.

Улицы полнились людьми – от площади Александра Невского я пошла сначала по Невскому, потом свернула на небольшую параллельную улочку – потише, поспокойнее. Мир вокруг стал холоднее, дыхание вырывалось в мороз клубками зыбкого тепла и тут же растворялось в вечерней сутолоке. Я с удивлением обнаружила, что снова вышла на Невский и иду быстрым шагом, скользя взглядом по домам и витринам магазинов. Пожалуй, стоит купить еще хоть какую-то одежду. И… стоп. Я остановилась напротив вывески с надписью: «Парикмахерская». Ладно, ерунда… я прошла мимо, но минут через пять вернулась.

Не думай – просто заходи.

– Здравствуйте, – я озиралась по сторонам, – э-э-э… можно ли у вас подстричься?

– Гм… да, конечно, – девушка-администратор захлопала огромными, явно накладными, ресницами и растянула яркие губы в улыбке, – сейчас посмотрим, – наклонилась вперед, – Кать, ты свободна?

Откуда-то из глубин парикмахерской вышла румяная полненькая Катя, оглядела меня:

– Да, могу взять.

– Пожалуйста, – сказала администратор и снова хлопнула ресницами, – проходите.

Катя посадила меня в кресло и по-деловому осмотрела седоватые патлы, перебирая их пальцами:

– Как вы хотите?

Я поеживалась от чужих прикосновений: в последний раз меня касалась матушка Агафия, благословляя, да и то едва – скорее держала руку над головой, чем дотрагивалась.

– Гм… – я растерялась. – А можно покороче?

– Запросто, – улыбнулась Катя, – люблю короткие стрижки. Насколько коротко?

– Я… не знаю, – мы обе смотрели в зеркало. – А как вы думаете, мне пойдет совсем короткая стрижка? Раньше у меня такой не было, максимум каре. А сейчас вот… отросло.

– Не то слово, – Катя убрала мои волосы назад и взъерошила их спереди. – Давайте я вам пикси сделаю, будет просто улет!

– Э-э… – Я снова едва ли не съежилась.

– И покрасимся, да? – она продолжала смотреть на меня в зеркало. – Гм… темный оттенок – точно нет, будете выглядеть лет на десять старше, лицо бледное, вам тепленький блонд пойдет, только не солома, без желтизны.

– Э-э-э… давайте попробуем.

– Отлично! – улыбнулась девушка. – Идемте мыться.

Через пару часов на меня из зеркала смотрела совсем другая женщина. Я не могла понять, идет мне новый образ или нет. Скулы стали выглядеть более острыми, а лицо перестало быть таким бледным, шея стала длиннее и заметнее, глаза – выразительнее.

– Класс! – Катя укладывала передние пряди, – ну просто не узнать, правда?

– Это точно! – шею и уши непривычно обдавало холодком. – Спасибо вам большое… – я едва не сказала: «Храни вас Господь». – Где можно платить?

Этой ночью мне не спалось, я крутилась и вертелась на мягкой кровати, чувствуя, как позвоночник неприятно изгибается. В итоге я перебралась на пол, где было гораздо тверже и немного прохладнее, и заснула.

Проснувшись рано уже по привычке, я наскоро умылась и встала на колени для молитвы. Но, начав про себя повторять давно знакомые священные слова, я поняла, что не могу. Просто не могу. Слова повторялись сами, автоматически.

Электричка сонно стучала колесами в утренней кисельной темени – мамина клиника находилась в пригороде, совсем недалеко. Надо бы хотя бы на время компьютером обзавестись или научиться пользоваться интернетом на телефоне – во внешнем мире без доступа к информации совсем кисло.

Войдя в ворота вместе с подъезжавшей машиной, я долго трезвонила в дверь, на которой было небольшое смотровое окошко.

Наконец в нем показалось внимательное молоденькое личико.

– Здравствуйте. Вы что-то хотели? – Женские глазки скользнули по сторонам и на меня.

– Здравствуйте, я к Решетниковой Анастасии Владимировне, можно ее увидеть?

– Эгм… – медсестричка открыла дверь, пропуская меня в небольшой предбанник: – Подождите тут, пожалуйста.

– Хорошо, – я сняла шапку и расстегнула пуховик.

Девушка, одетая в бирюзовый медицинский костюмчик, заторопилась к другой двери, достала из кармана магнитную таблетку и хотела было открыть, но