Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– В некотором роде да. А что, тебя это смущает? – Александр откинулся на спинку кресла, недоуменно глядя на Мэттью.

Мэттью оказался не властен над собой. Он виновато потупился, хотя раскаиваться ему, в общем-то, было не в чем. Ведь он не предавался пылким мечтам о Шарлотте… Черт возьми! Разумеется, именно в данный момент его воображение галопом понеслось в сторону этого рискованного, но столь чертовски манящего маршрута. Причем соблазнительная дорога была вымощена не благими намерениями, а грезами о скользящих шелках и атласной коже, скрывающейся под тканями.

– Любому мужчине посчастливится жениться на ней, – брякнул Мэттью, не успев обуздать разыгравшиеся фантазии, в которых уже развязывал лиф Шарлотты и скользил рукой по ее… Проклятье. Он все еще кубарем несся по этой пленительной тропе.

– Я подразумевал не любого мужчину, а конкретно тебя, – заявил Александр, одарив друга озорной ухмылкой.

– Меня! – молвил Мэттью, издав вместо тихого хрипа звук, походивший на искаженное блеяние. Но ситуацию вряд ли что исправит.

– Похоже, речь тебе сегодня достается с превеликим трудом. – В лесных глазах Александра заплясали веселые искорки.

– Мы же говорим о твоей сестре и… ну, обо мне. Вместе. В подобном ключе, – Мэттью, хоть и спотыкался на каждом слове, но ничто не могло пресечь поток его мыслей.

– И в каком же ключе? – сдержанным тоном полюбопытствовал Александр, однако Мэттью уловил его попытки не разразиться смехом.

– Ты и так прекрасно знаешь! – раздраженно воскликнул Мэттью.

– Нет, лучше просвети меня. – Уголки губ предательски дернулись, невзирая на уверения Александра в обратном.

– В романтическом! – выпалил Мэттью, сообразив, что Александр не отлепится от него, пока тот не скажет это вслух. Под давлением эмоций Мэттью заговорил громче, чем намеревался, и быстро обвел глазами комнату. К счастью, остальные посетители были увлечены собственными дискуссиями.

– Почему ты так противишься предложению жениться на Лотти? – Сидевший в кресле Александр поддался вперед. В глазах его друга вспыхнуло столь задорное веселье, что изумрудные крапинки в радужках едва не отплясывали хорнпайп[13]. – Разве она не нравится тебе?

– Безусловно, она мне нравится, – процедил Мэттью, всегда гордившийся тем, что сохраняет спокойный голос в любой ситуации, и тут же сомкнул челюсти. Почему, ну почему он позволял Александру издеваться над собой?

Александр с видом глубочайшего удовлетворения развалился на мягкой подушке.

– Я догадывался об этом. Много лет. Твои чувства к ней всегда можно было прочитать, как открытую книгу. По крайней мере, для меня. А вот Шарлотта никогда не подозревала о них.

Мэттью, попытавшись отмахнуться от грызущего чувства уязвимости, в защитном порыве огрызнулся:

– Не пойму, с чего это ты так развеселился. Разве я не преступаю какой-то священный кодекс мужской дружбы, проявляя симпатию к твоей сестре, твоей сестре-близнецу?

– Если друг придерживается благородных намерений, то я нахожу это правило абсурдным. Почему бы мужчине не пожелать, чтобы его лучший друг вступил в союз с его родной сестрой? Ты же не похож на развратника. Ты хороший, добродетельный человек и уж точно порядочнее любого из тех болванов, которых отец избрал для Лотти. Если нам повезет и Хоули арестуют за убийство, родители просто вернутся к изначальным вариантам и обручат ее с другим не подходящим для нее мерзавцем. Поэтому я считаю, что самым лучший выход в сложившейся ситуации для тебя – побег с Лотти.

Слова поразили Мэттью, будто гром среди ясного неба, и он потянулся к давно забытой чашке кофе. Поднеся ее к губам, он сделал глоток, пытаясь овладеть собой. Его чувства по-прежнему метались, подобно рыжей белке, продирающейся сквозь горный шотландский лес. Вот только проблема крылась в том, что Мэттью понятия не имел, мчится ли он к конкретной цели или удирает от чего-то.

Спокойно поставив кружку обратно на разделявший приятелей столик, Мэттью, тщательно подбирая слова, заговорил:

– Твои родители ни за что не допустят подобного. Я всего лишь третий сын. Что еще важнее, пусть даже обстоятельства сложились бы иначе, но меня никогда не выбрали бы претендентом в мужья для леди Шарлотты.

Произносить эти мысли вслух оказалось гораздо мучительнее, чем предполагал Мэттью, однако, так или иначе, лучше взглянуть жестокой правде в глаза, а не лелеять несбыточные надежды. И все же, верны ли они или ошибочны, но истина, словно ржавым ножом, резанула по сердцу.

Александр с нехарактерным для него серьезным выражением на лице вновь подался вперед.

– Ты непреклонный и добрый человек.

– Именно благодаря этим качествам я стал отличным врачом, но они не дают оснований рассчитывать на то, что из меня выйдет доблестный супруг.

– У моей сестры больше здравого смысла, чем тебе кажется, – заявил Александр, в тоне которого начали проскальзывать оборонительные нотки. Нахмурившись, он произнес: – Она не грезит о перевоспитании какого-нибудь ловеласа.

Мэттью провел большим пальцем по скопившемуся на кружке конденсату, мечтая столь же легко стереть этот разговор. Александр действовал из лучших побуждений, и с этим не поспоришь. Но своей искренностью он лишь вынудил колючие лозы боли в душе Мэттью разрастаться все сильнее.

– Ей нужен мужчина из ее круга и такого же положения в обществе. И это точно не я.

Он отметил про себя, что Александр решил не заострять внимание на том, что Мэттью формально приходился сыном герцога. Впрочем, лучший друг, как и Мэттью, прекрасно понимал, что аристократическое происхождение не гарантировало спасения от остракизма. Несокрушимый Александр продолжил гнуть свою линию дальше.

– Англии целесообразнее сфокусироваться на браках, заключаемых по совместимости темпераментов, а не по статусу. Нельзя относиться к людям, как к скаковым лошадям, где кровное родство имеет первостепенное значение.

– Речь идет не о селекции, – пояснил Мэттью и тотчас покраснел, поняв скрывшийся за словами неуместный контекст, и быстро добавил: – Я говорю о характере. Леди Шарлотта очень энергична и всеми любима. А я… нет, – последняя фраза оставила горький привкус во рту, но от неоспоримого факта никуда не деться.

– Сейчас ты оказываешь себе медвежью услугу. – Глаза Александра приобрели чуть ореховый оттенок, как и всегда, когда он пребывал в торжественном расположении духа. – Наверное, ты более сдержан, нежели моя сестра, но я считаю, что вы будете дополнять друг друга. Кроме того, Лотти больше склонна к замкнутости, чем это видится окружающим.

– Я неимоверно скучен, – проговорил Мэттью, молясь, чтобы Александр бросил заниматься этой чепухой.

– И с этим я категорически не согласен, да и Шарлотта, полагаю, тоже. Между вами двумя что-то произошло в поместье Тэвиша. И не вздумай переубеждать меня. До того как на нас напали, каждый