Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

Ее глаза горят, когда она это произносит. Она искренне верит в каждое свое слово. Она верит в меня, верит в то, что олимпийским золотом по кролю моя жизнь не закончится…

Она уйдет через год и больше никогда не вернется. А я останусь один у барной стойки и никуда не шагну.

Когда официант разгружает поднос с напитками и эклерами у столика Бель, я приподнимаю свой стакан с соком и улыбаюсь максимально скромно. Хотя скромности у меня, как у кота, присевшего намывать свое мужское оборудование посреди двора.

Бель смущается и краснеет, когда подружки начинают подталкивать ее в мою сторону. Я соскакиваю с барного стула и под фырканье Стефана шагаю ей навстречу. Ее глаза, карие, как шоколад, поблескивают от волнения и апероля. Губы, пухлые и нежно-розовые, расплываются в улыбке, когда я отвешиваю неуверенный комплимент, сбитый с толку ее красотой.

Она уезжает со мной из «Жардин» и крепко обнимает через джинсовку, пока мы несемся по ночному Лондону на верном Харлее, чье кожаное сиденье прокатило на себе уже не один десяток красавиц.

Мне легко и хорошо, я точно знаю, Бель не смутит моя маленькая квартирка в удаленном от центра Стратфорде, которую я снимаю рядом со спортивным комплексом. Мы поднимемся на крышу дома и взглянем на жизнь ночного города. Я возьму телескоп, и мы найдем куда в него посмотреть: на олимпийские постройки, соседские окна или ночное небо. Я бы посмотрел на небо. Луна сегодня, как большая сырная тарелка.

Но мы не поднимаемся на крышу. Едва я включаю свет в прихожей, как Бель хлопает ладошкой по выключателю и запускает ее мне под футболку. Холодные прикосновения играют на контрасте с горячей кожей, ее аромат, сложный и сладкий, как в цветочном магазине за углом, затуманивает мне рассудок.

– Я хотел… хотел показать тебе созвездия, я в них хорошо разбираюсь! – бормочу я в перерывах между поцелуями и покусыванием нежной кожи у основания шеи Бель. – Мы можем увидеть созвездие Небесного Дракона, а через пару часов стоит попытаться найти созвездие Геракла и…

– Лучше покажи мне своего Геракла, малыш… – перебивает меня нежный голосок, который сопровождается звуком поехавшей молнии у меня на джинсах. Этот аргумент прокатывается жаждой голого тела по всем моим мышцам и нервным окончаниям, и я решаю отложить поход на крышу до следующей ночи. Загорелое подтянутое тело Бель, корсет из ребер, которые проступают через кожу, когда она выгибается мне навстречу, маленькая грудь и длинные гибкие ноги сносят крышу, сбивая дыхание и превращая человека в зверя.

В остаток ночи мне снится лиса. Нет, не лиса, а ее уменьшенная копия с огромными ушами и злющими черными глазами, кажется, это фенек. Он стоит на задних лапках и кроет меня ругательствами, но желание потискать его уши от этого не слабеет. Я сгребаю зверька в охапку и толкаю себе в куртку. Он раздраженно ерзает и ворчит, но, спустя пару минут, сдается и успокаивается. А я просыпаюсь.

Бель еще спит у меня на плече, а ее волосы, светящиеся на утреннем солнце, рассыпались по подушке. Осторожно, чтобы не разбудить, я тянусь к телефонному справочнику на тумбочке и начинаю записывать свой сон под буквой «ф». Когда добираюсь до конца, острые зубки кусают меня за ухо, а сонный голосок выдыхает:

– Что ты пишешь?

– О… – воодушевленно улыбаюсь я, демонстрируя ей толстую книжку, – это мои сны. Я постоянно вижу во сне какую-то дичь. Вот и записываю ее сюда, чтобы в будущем использовать для сценария или комиксов.

– Оу, – вырывается у Бель, когда она принимает из моих рук телефонный справочник, – очень… – бормочет она, листая страницы, исписанные моим корявым почерком, – оригинальное занятие для спортсмена.

– Правда? – широко улыбаюсь я, приподнимаясь на локте. – Я очень рад, что ты не посчитала меня отбитым придурком. У меня нет кофемашины, но на первом этаже парни варят лучший американо.

– Я люблю латте.

– Принесу латте! И панини с курицей, м-м-м, ты язык проглотишь, как это вкусно!

– Послушай… Бруно. Как насчет того, чтобы перенести наш завтрак? Мне нужно переодеться перед работой, а от Стратфорда ехать почти час, я…

– Не вопрос, я вызову такси! Мы перекусим, и ты все успеешь! – Я прыгаю по квартире, поспешно влезая в джинсы и майку.

– Бруно! – вскрикивает Бель, но совсем не так возбужденно, как ночью. – Я спешу. Такси поймаю сама. Спасибо за эту ночь! – она прикрывает свои невероятные глаза и целует меня в краешек губы, легко поймав за затылок. Совсем не так, как ночью.

Быстро написав свой номер на вчерашней газете, она подмигивает мне на прощание и скрывается за дверью, даже не завязав шнурки.

– Прощай, Бель. – Говорю я пустоте.

Наш совместный завтрак переносится в никогда. Последние цифры ее номера лживы. По тому, как на несколько секунд ее рука зависла над бумагой, я успел это понять.

Возвращаюсь в спальню и стаскиваю с подушки наволочку, которая еще хранит аромат духов Бель, сильно встряхиваю и подхожу вместе с ней к окну.

Вздыхаю и начинаю стирать с телескопа пыль.

Глава 2

Душа вторая. Сломленная

Дождь вознамерился разорвать небо на части. Воды за окном студии так много, что у меня начинает покалывать кончики пальцев. Ветер ломится внутрь сквозь захлопнутые двери маленького балкона, а капли стекают по ним мертвыми серыми слезами.

О том, что сейчас не щемящий душу октябрь, а лишь начало сентября, напоминает только букет свежих кремовых роз, которые моя коллега привезла накануне с цветочного рынка. Нежные бутоны и лепестки, как слои дорого атласа, ласкают взор. Я отнимаю руку от мочки уха и кончиками пальцев провожу по одному из цветков.

– Шарлотта, кисуля, заканчивай. – Уже из дверей зевает Энн, начальница, лениво обматывая темно-русую голову шелковым шарфом: безнадежная попытка спасти прическу от дождя. – В такой ливень создавать интерьер в стиле прованс просто кощунство! А заказов на лофт с деревянными перекрытиями на потолке, кирпичом на стенах и стаканом виски на барной стойке пока не поступало.

– Только выберу зеркало и кресло в гардеробную и ухожу! – улыбаюсь я: та, что не собирается покидать студию до тех пор, пока за окном не обозначится хоть один кусочек ясного вечернего неба.

– Лотти, я проверю тебя по камерам! – Энн шутливо сдвигает нарисованные брови. – Сегодня уже четверг. Снова уйдешь после семи – отправлю в отпуск!

Она знает: я не люблю отдыхать. Только не догадывается, что причина кроется в тишине