Старые леди и убийство в приёмной доктора - Елена Шаркова

– Наш убийца… Какой кошмар, – прошептала Ив, в сердцах откладывая вязание.

После этого мозгового штурма мы вымотались так, будто занимались физической работой. Уже вечерело, мы заказали чай с сэндвичами в номер, поужинали, стараясь не говорить о расследовании, и легли спать. Я даже не могла сосредоточиться на своём ежедневном уроке из Библии, так устала. Засыпая, я нарочно думала о постороннем – например, о том, почему гостиница носит такое странное название. «Косуля под дождём», надо же!

Утром после завтрака, когда мы собирались покинуть гостиницу, у меня появилась возможность спросить о названии у девушки за стойкой. Как ты понимаешь, я не могла упустить возможность задать очередной вопрос об очередной ничего не значащей детали! Но девушка лишь пожала плечами, сказала, что название старинное и в нëм нет ничего удивительного – возле Кортмута есть лес, в нëм, естественно, водятся косули, а дождь идёт часто («Мы ведь как-никак живëм в Англии, мэм!»).

Зато она подробно объяснила, как добраться до страховой компании «Кортмут иншуренс», в которой работал Эдвард Браун. Идти было не слишком близко, но мы решили прогуляться и заодно получше узнать город.

Страховая компания занимает два этажа красивого здания на одной из центральных площадей. По обстановке внутри сразу понимаешь, что фирма богатая: новая кожаная мебель, современные авангардистские скульптуры. Значит, Эдвард Браун был ценным сотрудником, если работал здесь годами, несмотря на внешность и нелюдимость.

Мы рассказали девушке на входе свою легенду, причём уже весьма уверенно, и она задумчиво сказала:

– Вам, пожалуй, стоит поговорить с сотрудниками бухгалтерии. Мистер Браун ни с кем тут особо не общался, но в бухгалтерии его хоть как-то знали.

– Его у вас не любили? – понизив голос, спросила Ив.

– Нет, что вы, так нельзя сказать. Он прекрасно работал. Просто был очень застенчивым… ах, я поняла, с кем вам лучше поговорить. Не просто с кем-то из бухгалтерии, а с мисс Гроссман. Молли Гроссман. Не то что они дружили с мистером Брауном, но, видите ли, были близки к этому. Молли тоже застенчивая.

И молодая секретарша загадочно усмехнулась.

Она сама отвела нас в бухгалтерию к мисс Гроссман, объяснила ей, чего мы хотим, и удалилась на своë рабочее место.

На наше счастье, в комнате никого не было, кроме мисс Гроссман. Она предложила сесть и испуганно смотрела на нас через очки с толстыми стëклами. Это невзрачная полная девушка с добрым лицом, очень тихая и грустная.

– Вы хотите рассказать о мистере Брауне прихожанам вашей церкви? Как это благородно, – печально сказала она. – Конечно, Эдварда… мистера Брауна… это не вернëт, но… А когда будет служба?

– Ещё не знаем, – быстро ответила Ив.

– Я бы хотела еë посетить, хотя вряд ли у меня получится. И вообще хочется увидеть деревню, где умер мистер Браун. Нет, не умер, – поправилась она, – где он был убит. Так странно. Никого из моих знакомых раньше не убивали. И надо же, чтобы именно мистер Браун… Он был очень, очень хорошим человеком. Никому не было до него дела, но я… я видела, что он хороший человек.

– Нам говорили, что он стеснялся своего… недостатка.

– Да, – со вздохом подтвердила мисс Гроссман. – Стеснялся, и зря. К этому быстро можно было привыкнуть. Я и не замечала уже этого родимого пятна. Джентльмену не нужна красивая внешность.

Я вспомнила о Луиз Белл, которая тоже так считает, и подумала: бедный мистер Браун действительно зря стеснялся. Бедняга, он и не думал, что им могут интересоваться женщины. А они интересовались. Луиз Белл не успела в него влюбиться, но он ей понравился, а бедная мисс Гроссман явно влюбилась. И никакое родимое пятно не помешало.

– Он ушёл в отпуск внезапно, да? – спросила Ив.

– Как вы догадались? Конечно, мистеру Брауну после смерти отца надо было бы отдохнуть, но он сначала не собирался, он обычно брал отпуск осенью, а потом вдруг взял и договорился с начальством на две недели. И уехал. И его убили.

Мисс Гроссман говорила монотонно, и было видно, что она едва сдерживает слëзы.

– Вы с ним часто общались?

– Я? Нет, к сожалению, но… бывало. Я иногда его чем-нибудь угощала… вот клубникой из маминого огорода, как раз перед отпуском… ему понравилось, он сказал, что клубника сочная. Девушка же может угостить коллегу, правда? Просто мистер Браун был таким человеком… самодостаточным. Не любил болтовни. Чаще молчал.

– Он сказал, где собирается проводить отпуск?

– Нет, хотя я спросила его. Он так странно ответил: «Там, где я решу возникшую проблему». Значит, она у него недавно возникла, проблема эта. Я спросила, не могу ли я помочь, но мистер Браун сказал – нет. Тогда я…

Мисс Гроссман замолчала, глядя в стол и усиленно моргая, чтобы не заплакать. Мы тоже молчали, боясь спугнуть её. Наконец она справилась с собой и продолжила:

– Я спросила у него, что он будет делать, когда решит проблему. А он сказал – ничего, ему просто надо кое-что узнать, и всё, он не хочет, чтобы кому-нибудь было плохо, он никому не испортит жизнь, просто узнает что-то и вернëтся… вернëтся… в Кортмут. Мистер Браун редко говорил так много. Он будто смутился, что сказал лишнего, поспешно пожелал мне хорошего дня и ушёл. И больше я его не видела. Вот и всë. Больше я его не видела.

– А полиция с вами разговаривала?

– Да, – безучастно ответила мисс Гроссман. – Как и со многими у нас в офисе.

– Вы рассказали об этом разговоре?

– Нет.

– Почему? – спросила я как можно мягче.

– Потому что это был мужчина, – прошептала мисс Гроссман. – Полицейский. Мне стыдно было бы… Вот вы же сейчас догадались, правда, что я чувствую… чувствовала?

– Да, – признались мы.

– И полицейский догадался бы. С вами-то я могу разговаривать, я даже рада поговорить, очень рада, мне же совершенно не с кем, а вы всё понимаете, и мне не стыдно, потому что вы старые.

В другой ситуации такое откровенное заявление могло бы меня насмешить, но тут было совсем не смешно: мисс Гроссман подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза с душераздирающей доверчивостью. Боже мой, подумала я, она странная, и мистер Браун был странный, и вместе они могли бы составить нормальную пару. Хорошую пару. Гораздо лучше, чем с Луиз Белл. Если бы он вылез из своего кокона, осмотрелся вокруг, перестал стесняться… а главное – если бы он не поехал в Сент-Энн-Уотерс.

Мы ни с