Старые леди и убийство в приёмной доктора - Елена Шаркова

кем в «Кортмут иншуренс» больше не стали беседовать. Совершенно подавленные, вышли на площадь, где светило солнце, ездили машины, ходили люди, кипела жизнь.

– Ты поняла, Вайолет? – спросила Ив.

– Конечно.

– Он не собирался мешать жить матери или отцу. Он просто хотел знать.

– Да.

– Убийца зря его боялся.

– Да.

Мы поймали такси, доехали до вокзала, два часа проторчали там в ожидании поезда и поехали домой.

И вот что удивительно, Пру. Или как раз не удивительно, а очень по-человечески… Вокзальный буфет, шум и сутолока, а потом мелькающие пейзажи за окнами и стук колëс изменили наше настроение. Не то что мы совсем забыли о женщинах, с которыми беседовали в Кортмуте, о той печали, которую там почувствовали. Конечно, нет. Но подавленность исчезла, мы всю дорогу снова и снова перебирали добытые нами драгоценные сведения и прикидывали, кто подходит на роль убийцы. Неприятно признавать, однако к нам вернулся азарт охоты.

Наверное, так и должно быть: когда расследуешь преступление, надо отдавать делу все силы, а не распыляться на жалость к свидетелям. Невозможно в конце концов всё время жалеть чужих людей, не так ли? Но вот я сформулировала эту мысль, и что же – она кажется мне правильной и одновременно ужасно неправильной.

Боюсь, мы не самые примерные христиане. Ивлин напечатала это и молча кивнула.

Но вернëмся к нашему отчëту.

Когда мы появились дома, Мэри первым делом доложила, что выполнила свою миссию:

– Я проследила за Пудингом, мэм! Он совершенно точно пропадает у Коббов. Своими глазами видела, как он опять пролез сквозь кусты на их участок, а через два часа оттуда вышел.

– Мэри, ты что, два часа болталась около дома Коббов и ждала, пока Пудинг выйдет?

– Ну… не совсем, мэм, – смутилась она.

– Что значит – не совсем?

– Ходила туда-сюда… как будто по разным делам. В магазин сбегала… Конечно, стоять было бы лучше, я боялась, что пропущу момент, когда Пудинг будет возвращаться, но мне повезло. Поймала его с поличным… то есть их, Коббов. И с их служанкой не пришлось мириться, оно и к лучшему.

Не думала, что Мэри так серьёзно отнесëтся к моему поручению. Впрочем, она искренне любит Пудинга. Надеюсь, Коббы еë не заметили.

Я пообещала Мэри, что со временем разберусь с этим, потом мы, как я и сказала в самом начале письма, поели и сели за отчёт. Вот он и подошёл к концу. Каким длинным вышло это письмо! Я устала диктовать, Ив – печатать, у нас путаются мысли, но главное, мы всё тебе рассказали. Невозможно было откладывать такое важное письмо на завтра.

И мы так взволнованы, Пру! Что нам теперь делать? Понятно, что в первую очередь дождаться твоего ответа, но как быть в его ожидании? Доложить обо всём инспектору Редли? Конечно, надо, но, видимо, уже не сегодня. Мы слишком возбуждены, переполнены впечатлениями, мыслями, чувствами, в голове крутятся аргументы и возражения на них. Кажется, мозг сейчас взорвëтся.

Пруденс, а ты, наверное, уже знаешь, кто убийца, да? Ох, скорее бы получить твой ответ!

Ив говорит, нам необходимо прилечь и немного поспать. Наверное, так и сделаем. Но сначала Ив сходит к почтовому ящику и лично опустит это письмо.

Твои Вайолет и Ивлин

Мы же хорошо справились с заданием, правда?

Дорогая Пру!

Решили поведать тебе о сегодняшних событиях. Письмо будет коротким, не таким, как вчера. Но мы не можем не написать тебе о том, как инспектор Редли воспринял рассказ о нашей поездке!

Прежде всего – мы поспали вчера днëм, потом поспали ночью, а утром почувствовали, что пришли в себя. Ушла нездоровая взбудораженность, остались волнение и тревога, но в умеренных дозах. Так что с нами всё в порядке.

Мы знаем, что и с тобой тоже: я звонила, разговаривала с Глэдис, и она сказала, что тебе лучше, шëпот стал громче, кашляешь реже, сил явно больше. И ещё она сказала, что ты получила наше письмо и читаешь его в своей спальне!

Вот тут мы опять разволновались, но взяли себя в руки и после завтрака пошли прогуляться. Возле полицейского участка, разумеется. И наше дефиле привело к нужному результату: инспектор Редли увидел нас в окно. Он моментально вышел на улицу и, проходя мимо, негромко произнëс:

– Поваленное дерево!

И зашагал к верхней тропинке.

– Вот уж никогда не думала, что на старости лет буду таскаться на тайные свидания с полицейским, – проворчала Ив, когда мы шли к поваленному дереву.

(Между прочим, это липа, я всё забывала сообщить тебе об этом. Еë года три назад повалила буря.)

Мы шли медленнее, чем инспектор Редли, так что он уже ждал нас на месте и явно был в нетерпении.

– Вы что-нибудь узнали? – выпалил он, как только увидел нас.

– О да!

И мы принялись докладывать ему о поездке. Естественно, гораздо короче, чем тебе, – только голые факты, никакой лирики.

О моя дорогая Пру, какое же я получила удовольствие, наблюдая за выражением лица инспектора! Ивлин говорит, что она тоже. Когда инспектор Редли услышал о фотографии в доме Браунов и о выводах, которые мы сделали, глядя на эту фотографию, он буквально застонал:

– Я же видел этот снимок! Видел! Как же я…

И замолчал, чтобы мы не поняли, как ему стыдно, но мы, естественно, прекрасно поняли, хотя сделали вид, что ничего не слышали.

К чести инспектора Редли, он не стал пыжиться и доказывать, что мог бы узнать всё и без нас. Нет, он сразу же сказал очень просто и проникновенно:

– Мисс Фрейн была права, что попросила вас поехать в Кортмут. Вы  проделали работу, которую не сделали мы. Свидетели действительно многое скрывают от полиции, а вы внушаете людям доверие одним своим видом. Мой дядя не зря велел мне прислушиваться к вам троим.

Нам было очень приятно это слышать, очень.

Но я не могла не задать логичный вопрос:

– Вы больше не подозреваете доктора Бердфорда? Ни он, ни его жена по возрасту не могут быть родителями мистера Брауна. И очевидно, что мистер Браун просто хотел узнать у доктора хоть что-нибудь о своих родителях.

– Ну… пожалуй, – ответил инспектор, хмурясь.

Я обрадовалась и не стала дальше говорить на эту тему, чтобы не возбуждать в инспекторе чувство противоречия. Хотя это я сейчас нехорошо сказала. Инспектор Редли явно не из тех людей, что поддаются таким примитивным чувствам.

– Кто