Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

Администрация не могла понять, каким образом происходят кражи, и вынуждена была удовлетворять претензии потерпевших. Гардеробщику, в свою очередь, предъявлялся иск.

Сообщенное Мошковым Борис доложил Ножницкому. Тот сразу заинтересовался:

— Постойте, постойте — знаю это дело. Оно начиналось примерно год назад в третьем отделении. — Он тут же позвонил туда. — Товарищ Белович? Помнишь дело о краже шуб? Как у вас с ним? Снова началось? Ну вот, к тебе сейчас подойдет наш сотрудник Верхоланцев, у него есть интересные сведения. Спасибо скажешь…

Третье отделение МУРа обслуживало Сокольнический район, который начинался от Каланчовской площади, а конец его доходил до села Богородского. Район этот считался одним из самых беспокойных по количеству происходивших там краж.

О Беловиче Борис уже слышал. В коллективе над ним шутили — «Мальчик с пальчик» — и очень уважали как опытного сыщика: благодаря своим исключительным способностям он был переведен в МУР из Одессы.

— Я и в сыщики-то попал, — любил шутить он, — только потому, что ростом не вышел. И видите, доказал, что не хуже других-прочих.

Это уж действительно — доказал. Одно из крупнейших дел в Одессе в 1929 году — убийство итальянского консула, чуть не повлекшее за собой международный конфликт, — было раскрыто благодаря таланту Беловича.

Но внешность Беловича все-таки удивила Бориса. Это был пожилой человек с большими серыми глазами, с усталым, иссеченным морщинами лицом и действительно очень маленького роста, даже по сравнению с невысоким Борисом.

— Ты о шубах? Что такое получилось? Может, он в самый МУР явился? — начал Белович южной скороговоркой, которую с трудом разобрал Борис. — Шучу, шучу. Было такое дело… Там, кажется, номера перевешивали?

— Да, да, — подтвердил Борис.

— О чем говорить? Надо брать. Отчего не взяли-то? — быстро говорил Белович.

— Так мы не можем это дело вести!

— Что? Ну, я же знаю. С парнем-то твоим надо кому-то увидеться! Вот что. Есть у нас твой примерно ровесник — Осминин. Знаешь, да? Вот найди его и пошли ко мне.

Весь коридор отделения, в который выходило пять дверей, был забит задержанными. Они в ожидании вызова сидели — некоторые прямо на полу, прислонясь к стенам. Кто курил, а кто и спал. Но на лестницу никто не выходил — там был пост.

Разыскивая Осминина, Борис заглянул подряд в несколько комнат. Теснота, в которой работали здесь сотрудники, поразила его. За поставленными в сплошной ряд, как нары, столами сидело по восемь и больше работников. Против каждого — стул, а на нем задержанный.

— Где мне Осминина найти? — спросил Верхоланцев у сотрудника, находившегося к дверям ближе других.

— Вон сидит, с того краю.

Борис увидел блондина, знакомого ему по комсомольскому собранию. Он, видимо, уже не в первый раз устало повторял:

— Долго будешь без работы и жилья болтаться?

Против Осминина навалился на стол здоровенный апатичный детина. Молчал. Было видно, что ему смертельно надоели допросы, и теперь он просто берет сотрудника на измор.

— Ну? Когда уедешь? — снова спрашивал Осминин, откидываясь на спинку стула.

Борис подошел к нему, наклонился к уху:

— Тебя Белович зовет.

Осминин вскочил. Детину выпроводил в коридор. — «Подожди там!» — и с живым интересом посмотрел на Бориса. Видимо, тоже узнал.

— Вы из седьмого? — в этом вопросе слышалось если не восхищение, то уважение, и Борис даже загордился внутренне.

— Бросай своих гопников, — зачастил своей скороговоркой Белович. — Пусть Каланов допросит. А ты договорись с этим товарищем, чтобы встретиться с его человеком.

Осминин был очень доволен, что может прервать свою однообразную работу. Здесь, в участке, разговаривать было невозможно. Он пошел проводить Бориса. В тесном коридорчике они едва пробились через толкучку, созданную массой задержанных.

— Это всегда у вас так? — спросил Борис.

— Что вы! Еще больше бывает. Сегодня уж половину разогнали.

— А зачем столько набираете-то?

— Как зачем? Для проверки. Среди этой шантрапы, бывает, скрываются беглые. И вообще нечего всяким неработающим по столице шляться. Да эти что! Каждый день мы человек двадцать за кражи задерживаем. Этих разгоним, потом часов до восьми других сортируем. И — опять к себе в отделение. Я, вообще-то, в двадцать третьем отделении милиции работаю.

— И до какого же часа в отделении сидите?

— До утра. Я уже забыл, когда домой ездил.

— И что же вы в отделении делаете?

— Ну, прежде всего, все время с вокзалов поступают задержанные. Кого на краже возьмут, кто просто без документов попадется. Еще мы ночью территорию обязательно обходим. Если попадешь в район Каланчовской площади, любого бери — бродягой окажется. Мы их СОЭ зовем — социально опасный элемент. Тридцать пятая статья уголовного кодекса!

— Обыски еще ночью производим, — продолжал Осминин, — аресты по делам. А утро наступит — начинай сначала: обнаруживается два-три взлома замков на торговых ларьках, да кражи белья с чердаков. А уж курятников мы и не считаем, хотя, бывает, на большие суммы уносят то куриц, то поросят.

— Поросят? В Москве?

— Вы что, в Сокольниках не были или в Черкизове? Там же сплошное сельское хозяйство! И от вокзалов близко — заезжим ворам лафа — чемодан не унесет, так уж замок на какой-нибудь амбарушке обязательно открутит. Да и своих воришек полно, только успевай учитывать!

Верхоланцев думал, что он работает напряженно. А теперь увидел, что у него масса свободного времени! Ведь пять-шесть часов он бывал дома.

— Слушай, — сказал Борис своему новому знакомому, — что ты все мне «вы» говоришь? Ведь мы же с тобой и по работе, и по возрасту товарищи.

— В самом деле, — рассмеялся Осминин, — меня зовут Владимир. А тебя?

Незаметно они подошли к основному зданию МУРа.

— Зайдем? — предложил Борис.

— Я и сам хотел напроситься — очень интересно посмотреть на ваше отделение.

— А что, тебе нравится седьмое отделение?

— Еще бы! По-моему, каждый мечтает попасть к вам. И дела у вас крупные, интересные, да и люди работают — не чета нашим.

— А чем же они лучше?

— Ну, культурные, что ли. У нас ведь даже на «старичков» посмотреть — как Каланов или Косых — никакого сравнения. Раз в неделю бреются, вид такой, что и смотреть тошно. Конечно, времени у них нет, работенка — не дай бог…

Борис и Владимир посидели немного на диване в дежурной комнате. Там работал только один сотрудник, а два стола были свободны.

— Вон как у вас тихо и чисто, — говорил Осминин. — И в коридоре пусто. А у нас все заплевано, все стены исписаны, изрисованы.

Он вздохнул и с сожалением добавил:

— Ну, мне нужно идти. Когда у тебя этот паренек будет?

— Да ты не спеши, сейчас Мошков должен позвонить —